Меня всю передергивало, стоило мне представить то, о чем говорил Гопкинс. Ночью мне иногда снилась казнь Тени. Он медленно всходил на эшафот с высоко поднятой головой и горящими глазами. Я видела, как ему на шею накидывали петлю с узлом около уха. Обычно я с рыданиями просыпалась, когда у него из-под ног уходил пол…

Как бы жесток ни был Гопкинс, внешне это никак не сказывалось на Тени. Он будто даже не слышал его, уйдя в себя, где до него не мог добраться никакой Гопкинс.

Когда мы приехали в форт, Тень грубо стащили с лошади и повели в тюрьму. Тут он показал себя. Пускай у него были связаны руки, зато ноги были свободны, и он бился вовсю, отыгравшись наконец за унижения последних дней. Одного солдата он ударил ногой в низ живота, и его крик, верно, переворошил весь форт. Тени как-то удалось вырваться, и он сделал отчаянный рывок к воротам.

– Держите его! – крикнул Джош, и не меньше полудюжины солдат бросились исполнять его приказание.

Один из них навалился на Тень всем телом и успел схватить, его за ноги. Оба покатились по земле. Тени все-таки удалось подняться, но его уже успели окружить еще пять солдат. Я очень испугалась за него, когда они подмяли его под себя, а потом все-таки повели в тюрьму.

Джошуа тоже чуть ли не силой потащил меня в лазарет и оставил там под присмотром врачей.

Доктор Митчелл был высоким пожилым господином, который несмотря на свои лета еще сохранял моложавость. У него были самые веселые голубые глаза, какие мне только доводилось видеть, и, оглядевшись в больнице, я не могла не удивляться, как ему удается сохранять свое солнечное расположение духа. Все двенадцать коек были заняты.

– Чертовы апачи! – пробормотал доктор. – Напали позавчера на наш патруль. Сколько мы их ни бьем, сколько ни загоняем в резервации, а они все равно выживают и убегают, чтобы причинять нам неприятности. – Он улыбнулся и ласково похлопал меня по плечу. – Ладно, ладно. Позвольте-ка мне взглянуть на вас.

С этими словами он увел меня в маленькую комнатку и, когда я разделась, внимательно осмотрел меня. Потом он уложил меня в постель и заявил, что через три недели, если я буду вдоволь спать и есть не из общего котелка, я буду похожа на новенькую скрипку.

– Три недели, – чуть не заплакала я. – Целых три недели!

– Мисс Кинкайд, вы пережили тяжелые времена, – терпеливо проговорил он. – Вы истощены. Но даже дело не в этом. Когда вы падали с горы, то получили небольшое сотрясение мозга, а вам пришлось после этого еще долго добираться до форта. Нет, надо отдохнуть! – Он вновь по-отечески потрепал меня по плечу. – Поверьте мне, дорогая, я знаю что говорю.

А я повторяла про себя: три недели, три недели, три недели… Они никогда не кончатся.

Однако в этом было и кое-что приятное. Например, горячая вода. Когда мне в первый раз разрешили принять ванну, я подумала, что умерла и попала в рай. Почти забытый вкус молока… Аромат кофе… Настоящий суп… И настоящая кровать с настоящими подушками… И все-таки я бы, не задумываясь, оставила все прелести цивилизации и вновь ушла жить с Тенью.

Если бы только мне разрешили повидать его… Без него дни тянулись ужасно медленно. Я привыкла к бесконечным скачкам с утра до темноты, потом надо было приготовить еду, что-то зашить, и круглосуточное безделье действовало на меня теперь далеко не лучшим образом.