– Зачем мне Джошуа? – почти обиделась я. – Мне нужен ты.

Тень тяжело вздохнул, и я почувствовала, как гнев покидает его. Он прижал меня к себе, шепча мое имя, а я протянула ему губы для поцелуя. У него были теплые губы, и руки ласково гладили меня по волосам и по щеке. Наши поцелуи становились все более страстными, объятия крепкими, и я пожелала его, как никогда еще не желала за всю нашу совместную жизнь. Долгие пять недель с тех пор, как солдаты нашли нас, я не была в его объятиях.

Грязный пол был холодным, одеяло отвратительно пахло, но мне было все равно. Тень помедлил, боясь повредить мне, но я знала, что только он один может изгнать из моего сердца пустоту и утешить меня в смерти нашего первого ребенка. Шепотом произнеся его имя, я потянула его на одеяло и возликовала, ощутив прикосновение его кожи. Мы крепко сжимали друг друга в объятиях, чтобы быть еще и еще ближе друг к другу. Я вся трепетала, когда его руки касались моих грудей и живота, а когда поняла, что он тоже хочет меня, забыла обо всем на свете. Я гладила ему спину и плечи, набираясь от него силы, и вглядывалась в него, радуясь тому, что наконец-то вижу его. Он был прекрасен. Он был само совершенство! Сильный, гордый, красивый! А его руки… Ах, какое наслаждение было отдаваться его колдовским прикосновениям… И отвратительная камера словно перестала существовать. Мир вокруг нас был чист и прозрачен, вместо грязного пола я видела нежную траву, а темнота уступила место солнечному свету, чьи лучи были такими же жаркими, как наша любовь.

Тень с нежностью ласкал мое податливое тело, пока не разжег во мне огонь, который только он мог разжечь. Я стонала от наслаждения и прижимала его к себе все ближе… ближе…

Позднее, еще не разъединив наши тела, мы лежали и смотрели друг на друга, и Тень повторял мое имя как заклинание. Я поняла, что нужна ему, как никогда раньше. Я единственная любила его. Мне единственной было небезразлично, умрет он или будет жить. И я единственная могла спасти его от неминуемой казни. Я должна была найти способ вытащить его из мерзкой темной дыры, в которой он жил как дикий зверь, страдая не столько даже от невыносимых условий, сколько от унижения. Он заслуживал лучшего, много лучшего, и я намеревалась сделать все, чтобы он это получил.

Каждый день я просила полковника Кроуфорда освободить Тень из ужасной камеры, и полковник постоянно отказывал мне, настаивая на том, что у Тени неисправимый характер и его нельзя содержать как обыкновенного преступника.

Когда я не спорила с полковником и не навещала Тень, я просила, умоляла Джошуа найти способ спасти Тень от смерти. Оставалось всего два дня до казни, и я сходила с ума от ужаса и безнадежности. Виселицу уже построили и даже назначили палача.

– Неужели нельзя ничего придумать? – вновь и вновь спрашивала я. – Пожалуйста, Джошуа, я буду тебе очень благодарна.

По лицу Джошуа пробежала странная тень.

– В сущности говоря, я уже все продумал, и теперь слово за тобой.

– За мной? О, Джошуа! Я все сделаю ради него! Все!

– Все, Анна? – переспросил Джош, и его глаза блеснули синим огнем.

– Все, – твердо повторила я. – Только скажи.

– Я хочу, чтобы ты стала моей женой, – неожиданно заявил он. – Сегодня.

– Твоей женой? – воскликнула я. – Но как это поможет Тени?

– Как только мы станем мужем и женой, я устрою ему побег.

– Ты шантажируешь меня!

– Может быть. Но ты сказала, что все сделаешь, чтобы спасти его. Вот тебе шанс доказать это.

– Откуда мне знать, что ты меня не обманываешь?

– Я даю тебе слово. Как только мы поженимся, я сам выпровожу его за ворота форта.