Перестав трястись, Китсер почувствовал, насколько промокла его футболка. Вроде бы и не жарко ночью, даже прохладно; а мелкие бисеринки пота скатываются по позвоночнику. Упав на спину, барон уже был спокоен, приняв решение.

– Сегодня уезжаем, – огорошил он Алима и егерей. С утра планировался поход на озеро, где уже приготовили лодку. Гудим говорил, что караси там размером с лапоть жируют. Их со сметанкой и зеленью в самый раз. – Дело возникло безотлагательное.

Надо так надо. Алим никогда не перечил своим хозяевам. Служил старику, теперь и сыну его служит. Да его и не прельщали леса, где приходилось напрягаться гораздо больше, чем в московском имении. Там каждый миллиметр под наблюдением, мышь не проскочит, птичка не пролетит. А здесь? Из за любого ствола дерева или из куста могут пулю влепить и исчезнуть без следа. Нет, не любил Алим лес, поэтому был готов к отъезду уже через полчаса.

Из Волока быстро домчались до Москвы, но барон на этом не угомонился. Приказал готовить машину для поездки в Петербург. Что то его тяготило, и Алим явственно ощущал тревогу и нервозность хозяина. Китсер как то лихорадочно быстро перецеловал жену, детей, и ничего не говоря, скрылся в своем рабочем кабинете.

Звонил он не со стационарного телефона, хотя и такой присутствовал у него на столе. Удержал руку в последний момент и вытащил плоскую коробочку мобильного телефона. Потом извлек из ящика стола блокнот, в котором хранил самые важные номера, не желая переносить их в электронную память модных нынче аппаратов. Лихорадочно пролистал, выискивая нужную ему запись. Нашел, облегченно выдохнул.

– Николай Кириллович? – на всякий случай уточнил Китсер, услышав глухой и настороженный голос. Не удивительно. Абонент, живущий в Петербурге, не знает его номера. Хорошо еще, что ответил. – Вас беспокоит барон Китсер.

– Виктор Оттович? – чуточку ожил голос, принадлежавший боярину Романову. Значит, о смерти старика Китсера он осведомлен. Уже хорошо. – Какими судьбами? Честно, не ожидал… Как ваше здоровье? Семья в порядке?

Ничего не значащие вопросы, обыкновенная вежливость. Но барон расслабился. Романов не бросил трубку. Значит, удалось его зацепить, заинтересовать своим звонком.

– Спасибо, все у нас хорошо… Хотя жена и дети скучают по Петербургу.

– Кхм, вы же не по этому поводу позвонили? – мгновенно подобрался Романов. – Я имею в виду те события, после которых вам пришлось переехать в старую столицу?

– Отчасти, – признался Китсер. – Мне очень нужно ваше содействие по встрече с Алексеем Изотовичем.

– Князь сейчас очень занят, и я не уверен, что он захочет встречаться с вами, – честно признался Романов. – В ближайшее время точно.

– Ну да, на такую удачу я и не надеялся, – грустно усмехнулся Виктор. – Вот если бы у меня был его номер телефона, не стал бы беспокоить в столь позднее время.

– Можете передать свои пожелания через меня.

– Но вы же не секретарь, Николай Кириллович! – барон рассмеялся. – А я добиваюсь приватной встречи.

– В таком случае вы можете приехать в Петербург самолично. Зачем такая сложная конструкция?

– Да, об этом и речь. Если я появлюсь в столице, не хочется терять время в ожидании встречи. Было бы прекрасно, если бы мне сразу предоставили возможность аудиенции, – не сдавался барон. Он знал Романова. Вассал Балахнина очень осторожный человек, и подпускать к хозяину кого либо, пусть и из круга знакомых, спешить не станет. Вот и начинаются разговоры про «попробуйте сами». Да кто подпустит его к кабинету князя? Уже за километр начнут препоны ставить, зная, что род Китсеров находится под опалой у императорского клана.

– Ваша настойчивость удивляет, – Романов постарался скрыть недовольство в голосе.