– Ваш особняк пустует, – кивнул князь. – Но вы же оставили прислугу для поддержания порядка?

– Там семья моего верного человека.

– Итак, что за срочность заставила тебя, Виктор Оттович, покинуть Москву?

– Хочу предложить свои услуги вам, Алексей Изотович, – как в ледяную воду бросился Китсер. А что кота за причинное место тянуть? Надо сразу, решительно. Будешь мямлить – только хуже сделаешь самому себе.

Брови князя взлетели вверх. Сумел удивить барон Китсер. Не того ожидал Балахнин от него. Скорее, со снисхождением собирался удовлетворить какую то мелкую просьбу.

– Даже так, – князь сжал пальцами ручки кресла. – А зачем мне твои услуги, Виктор Оттович? Ты же из под вассальной присяги Меньшиковым до сих пор не вышел?

– Нет, – признался Виктор. – Только болтаться дерьмом в проруби не хочу. Великий князь Константин мог бы избавить меня от клятвы, но предпочел держать под каблуком.

– Его право, – откликнулся Балахнин, хитро прищурившись. – Ты фактически готов на измену. А я не хочу портить отношения с императорским кланом. Зачем мне проблемы?

– У меня тоже есть право, – не стал соглашаться с князем Китсер. Этак дойдет до того, что ему поставят в вину все, что сотворил его отец. – Как вы знаете, Алексей Изотович, вассальное право заканчивается со смертью его принявшего, а дети в таком случае имеют право на пересмотр отношений. Я просил Константина Михайловича снизойти до права расторгнуть все договоренности и отменить клятву, но не дождался ответа.

– Ну, да, не спорю насчет прав, – неохотно согласился Светлейший. – И гадать не буду. Если ты здесь, значит, решил разорвать отношения. А не боишься громкого процесса после событий годичной давности?

– Вы намекаете на мои отношения с Назаровым?

– Почему намекаю? – пожал плечами Балахнин. – Прямо говорю. Я знаю, что ты имел контакты с иностранцами. Не только с Ватиканом. Довольно много людей иного толка побывало в твоей московской усадьбе.

– Было дело, искал контакты, потому что пытался вырваться из очерченного круга.

Балахнин тяжело вздохнул.

– Все то вы, немчура, пытаетесь выпятить свою значимость, обижаетесь на всех, кто переходит вам дорогу, начинаете искать в происходящем заговоры, ищете решения и подводите под них свою логику…. Сколько веков Китсеры живут в России?

– Больше трех, – сухо ответил Виктор, – этого было достаточно, чтобы обрусеть. Я русский больше, чем многие живущие здесь издревле.

– Хорошо сказал, – кивнул Алексей Изотович. – Но видишь, как бросился отстаивать букву закона. Возмутился, что императорский клан тебя выкинул на улицу, сразу ищешь подоплеку произошедшего. Себя продать решил. Мне то, впрочем, плевать. Хочешь служить – служи. Но за вход цена высокая, а за выход – смерть. Есть чем платить?

– Речь идет о Великом князе Константине. Хорошая цена?

Лицо Балахнина даже не дрогнуло. Князь молча, через голову гостя, созерцал ненавязчивый рисунок обоев на противоположной стене.

Виктор понял, что нужно продолжать. Сказано «а» – говори дальше. Иначе сочтут несерьезным человеком, а завтра в канаве очутишься с простреленной головой. Не кого то очернять собрался, а члена императорского клана.

– Мой дед и отец были в натянутых отношениях со стариком Назаровым, отец в большей степени. Я не понимал причину междоусобицы… вернее, знал, но не понимал. Несколько лет назад он поведал мне одну историю, бросающую тень на Константина Михайловича….

– Короче, – недружелюбно оборвал его Балахнин. Он в напряжении ждал каких то откровений, и затянутое начало откровенно разочаровало.

– Никита Назаров не просто так оказался в семье Меньшиковых, – напрягся Китсер.