Последняя фраза выглядела как угроза, но Китсер улыбнулся краешком губ. Главное, он добился желаемого. Балахнин непременно заинтересуется настойчивостью барона встретиться с ним. Не сможет заинтересоваться. Он ведь сам – человек авантюрный, живет с интригами в обнимку.

– Я буду ждать, – сказал Виктор в трубку, откуда уже неслись прерывистые сигналы отбоя. Буркнул в сердцах: – Мелкая шавка, а хозяина охраняет так, что из пасти капает.

Видимо, энергия слов имеет свойство передаваться по воздуху, и замечание про «мелкую шавку» достигло ушей Романова. Позвонил он глубокой ночью, когда Китсер уже спал на диване в своем кабинете (не хотел тревожить сон жены).

– Завтра к шести вечера подъезжайте прямо к особняку князя, – Романов говорил сухо. – Дано распоряжение пропустить вас до Его Сиятельства.

– Благодарю вас, Николай Кириллович.

– Пустое, барон, – так же сухо откликнулся Романов. – Надеюсь, вы не зря добивались аудиенции. Всего доброго, спокойной ночи.

– Чтоб тебя, – барон посмотрел на стрелки часов, застывшие на половине четвертого. – Как будто специально ждал «волчьего часа».

Он понял, что уже не заснет до рассвета, когда планировал выехать в столицу. Осторожно пробрался через весь спящий дом до флигеля, примыкавшего к особняку и имевшего отдельный вход. Флигель был вроде казармы, где бодрствовала и отдыхала охрана, заступившая на дежурную смену.

Китсер разбудил Алима и приказал ему готовить две машины на выезд, после чего снова поднялся наверх, принял душ, побрился, надел свежую рубашку. И все время, пока приводил себя в порядок, сосредоточенно смотрел на свое отражение в зеркале. Чертов сон, в котором его задрал медведь, не выходил из головы. Правильно ли он поступает, фактически совершая преступление, переметнувшись в стан Балахнина? Князь то, может, и оценит выгоду от сотрудничества с Китсером, но, будучи человеком весьма прагматичным и умеющим глядеть на перспективы, посадит Виктора на цепь, образно говоря. Будет держать на коротком поводке. Хотел ли такую судьбу барон Китсер? Вернее, готов ли он рискнуть собственной жизнью и подставить под удар семью?

Обида на Меньшиковых ширилась как зараза, захватывая все новые и новые участки души, и Виктор страстно хотел очиститься от ощущения гниения, заставлявшего его сидеть в старобоярской Москве и страдать от несправедливости. Сколько веков обрусевший немецкий род служил своим хозяевам, сколько пользы принес Меньшиковым – подсчитать нетрудно. Виктор не хотел побитой собакой влачить жалкое существование в опале. Если Балахнину с его оппозиционно настроенными союзниками удастся провести политическую реформу, поменяется буквально все. Державная Русь перейдет на новый уровень, где кланы будут совместно руководить страной, не подстраиваясь под желание императорской Семьи.

Опасные мысли уводили в дали, где маячила плаха, и будь Китсер настроен менее решительно, он остался бы дома. Но вышло так, как вышло. В шесть утра два бронированных внедорожника выехали из ворот семейного особняка и направились по широкополосной трассе в столицу.

* * *

Охранники, находившиеся в огромной прихожей, больше смахивающей на одну из комнат особняка, могли бы сойти за челядь, если бы не характерные фигуры, тщательно упрятанные за добротную ткань пиджаков. Под мышкой у каждого точно имелось оружие, а физиономии прямо говорили каждому вошедшему: не шали!

Барона обыскивать не стали, но дважды провели спереди и сзади специфическим плоским жезлом, в котором угадывался магический сигнализатор. С его помощью обнаруживали артефакты, амулеты и прочие чародейские штучки, с которыми не хотели расставаться обладатели сих.