… Рассвет потихоньку завоевывал свое право и пытался проникнуть сквозь плотные жалюзи. Никита не торопился поднимать их, и закутавшись в покрывало, сидел на диване и молча смотрел на камин; очаг неплохо сохранил тепло и теперь отдавал его в большую комнату.

Чьи то руки обхватили его шею, волосы защекотали щеку. Аромат свежескошенной травы с легкими влажными нотками коснулся ноздрей. Духи «Убиган» нравились Даше, и она охотно пользовалась ими летом.

– Почему не спишь? – прошептала младшая жена.

– Замерз, – честно признался Никита. – Кое кто не захотел делиться одеялом.

– Раскрыл бы скрипт, – посоветовала Даша, – заодно все бы согрелись, и одеяла скинули. Под ними, знаешь, какие удивительные сокровища иногда скрываются…

– Соблазнительница, – целуя жену в подставленные губы, улыбнулся Никита. – Я же знаю, что потом будет. До обеда не выпустите из своих объятий. Ну как вам хижина? Понравилась?

– Я думала, ты спросишь про другое… Да, прекрасный домик. И озеро рядышком.

Даша перебралась к Никите на колени и прижалась к нему, укутанная в свое одеяло.

– Так хорошо, спокойно, – промурлыкала она. – До сих пор вслушиваюсь, не подал ли голос Ярик. Тишина невероятная, даже в ушах звенит. Если бы кое кто не стал храпеть под утро…

– Я не храпел, – возмутился Никита, сжимая тонкую фигурку в объятиях. – Да не возведет напраслину жена на мужа своего!

– Как же, – пискнула Даша, – такие рулады выводил, заслушаешься! Ты, дорогой, всегда на рассвете похрапывать начинаешь. Давно заметила. Вон, у Тамары спроси!

– Храпит, храпит, – подтвердил сонный голос за спиной. – Просто не хочет признаваться, что у него есть жуткие недостатки. А еще волхв называется!

Тамара в коротком халатике прошлепала босыми ногами по полу, подошла к камину и повернулась к нему спиной, блаженно зажмурившись и вытянувшись в струнку. Никита засмотрелся на ее налитую зрелой женской красотой фигуру, и сердце залило волной нежности и гордости за Тамару, которая не стала плясать под дудку своего отца и приняла сторону Никиты, став ему верной и любящей женой. А ведь могло все пойти по другому, не появись молодая княжна в Албазине. Даже думать сейчас страшно, какой была бы жизнь волхва.

– Правда, она хорошенькая? – лукаво прошептала Даша.

– Я всегда знал об этом, – тихо ответил Никита.

– А я все слышу, заговорщики, – улыбка тронула губы Тамары. Она так и продолжала стоять, млея от истекающего из камина тепла. – Так не хочется отсюда уезжать.

– У нас еще две ночи, не считая дней, – напомнил Никита. – Наслаждайтесь свободой, пока есть возможность.

– Делить будем? – спросила Тамара, открыв глаза.

– Даже не знаю, – протянула Даша, накручивая светло каштановую прядь волос на палец. – Здесь всего одна кровать. Я подозреваю, что дорогой супруг коварно все рассчитал, чтобы полностью реализовать свои фантазии. Боюсь, оставшиеся дни нам придется исполнять те роли, которые прописаны в сценарии. Мы же сами его падишахом назначили.

Тамара рассмеялась, обольстительно потянувшись, а Никита возмущенно вскинулся, чтобы возразить; в этом время за окном мелькнула какая то тень, а потом в дверь постучали. Негромко, но настойчиво и не переставая.

– Никита Анатольевич! – это был голос Слона, спокойный, как всегда, без ноток паники или волнения. Впрочем, охранник всегда умел держать свои эмоции, и не всякий человек смог бы определить, с какой целью Слон в пять утра долбится в дверь хозяина: то ли по тревоге, то ли ранний завтрак принес.

Дождавшись, когда жены скроются в спальне, Никита распахнул дверь и впустил в гостиную вместе со Слоном порцию свежего, пахнущего озерными запахами воздуха.