Маргарет тоже всегда была поблизости, как и в прежние времена, во дворце у Генриха. Ради Изабеллы император и к Маргарет относился по-доброму.

Слух о великой любви императора к своей супруге разошелся по стране.

Своим чередом Изабелла забеременела, и ей было предложено из множества доставленных во дворец товаров выбрать то, что ей понравится для будущего младенца. Маргарет вызвалась сама изготовить детское приданое, и радостно им было вдвоем шить крохотные, трогательные распашонки и чепчики и толковать о том, кто у Изабеллы родится – мальчик или девочка.

Лелеемая любящим мужем, Изабелла на то время добровольно отгородилась от внешнего мира, словно в волшебной, украшенной шелками пещере. Маргарет постоянно была с нею, и они играли в загадки и другие любимые Изабеллой игры. За исключением визитов императора, все было, как в детстве, и она не чувствовала себя пленницей.

У нее родилась дочь. Если император и был разочарован, то не высказал этого вслух, хотя она и знала, что он предпочел бы мальчика. Когда она в шутку сказала Маргарет, что назовет девочку в ее честь, а потом упомянула об этом в разговоре с императором, он не возразил.

Итак, девочку окрестили Маргарет, и старая гувернантка души не чаяла в своей тезке. Изабелла однажды даже с обидой сказала, что малышка отняла у нее няню.

– Какие глупости! – вскричала Маргарет. – В моем старом сердце столько любви, что хватит на вас обеих.

Такая приятная жизнь текла сама собой – менялись лишь золоченые клетки, в которых обитала Изабелла. Императору понадобилось навестить своих подданных в Италии, и он повез жену в Ломбардию вместе с малышкой, старой Маргарет и десятком служанок.

Там она переезжала из одного роскошного дворца в другой, и везде были пленительные сады и высокие стены вокруг, и только император имел туда доступ. Он не позволял никому даже издали любоваться своей супругой.

В Ломбардии у Изабеллы родился сын. Она дала ему имя Генрих в честь своего старшего брата, а император сказал, что никогда в жизни не был так счастлив.

Это была немного странная жизнь, но никто не назвал бы ее безрадостной.

Преклонных лет император и его цветущая молодая красавица жена, стали персонажами множества легенд, сложенных в тех краях.

Самым заметным, самым умным и красивым мужчиной при дворе ее брата был, конечно, Симон де Монфор. Генрих тоже любил его, в чем она, к радости своей, успела убедиться. Но у Симона было много врагов. Она жила в страхе, что однажды они нападут на него.

Он предупредил ее сразу же:

– Англичане считают меня французом, французы – англичанином. И тем, и другим я не по душе.

Куда бы она ни отправилась, на прогулку или на охоту, он всегда оказывался возле нее. Иногда, правда редко, они осмеливались ускользнуть от всех и остаться наедине. И тогда Элеонор испытывала истинную радость. Она неслась на коне по густой траве, а чуть сзади нее скакал Симон, и она позволяла ему себя догнать, если он просил:

– Придержите коня, принцесса! Я хочу что-то сказать вам…

И они пускали коней шагом и говорили… говорили…

Симон был авантюристом – так он сам себя называл, а она – сестрой короля. Как странно, что у них нашлись общие темы для разговора, что они так хорошо понимают друг друга!

– Я тоже авантюристка. Иногда я так думаю про себя, – призналась она.

– Вы? Не может быть! Ни за что не поверю. – Почему? Разве все принцессы обречены вести скучную жизнь?

– Вовсе не обязательно. Некоторые принцессы далеко не скучают, – улыбнулся Симон.