– Ваш родитель пострадал из-за своего характера, он сам накликал на себя беду, – заметил Губерт трезво. – Вам, государь, следует всегда помнить об этом. Вы, не сомневаюсь, пойдете иным путем и не только вернете то, что им было утрачено из владений за морем, но и возвратите былое уважение к английской короне мудрым, справедливым своим правлением.

– Я молю Господа, чтобы так и случилось.

– Это хорошо, государь, Господь вам поможет. А теперь задумаемся о заморских делах и о том, как перемены во Франции скажутся на Англии.

Молодой король высказал предположение:

– Может быть, и неплохо… Я слышал, что о Людовике его подданные невысокого мнения.

– Он человек порядочный – любящий муж, отец… Из таких людей далеко не всегда получаются хорошие короли.

– Он легко отказался от своей власти над Англией и поспешил к себе домой.

– Он понял, что народ против него, и посчитал, что умнее будет отступить, чем расшибить себе лоб о каменную стену.

– А если он и сейчас не захочет испытывать судьбу? – с надеждой в голосе задал вопрос Генрих. – С него достаточно и своего королевства.

Губерт ответил не сразу.

– Я не столько беспокоюсь о новом французском короле, сколько о королеве. Вот кого надо опасаться – Бланш, королевы Франции!

– Женщины?!

– Вы достаточно умны, государь, чтобы понимать, что женщин нельзя сбрасывать со счетов. Среди них есть – и слава Богу их немало, – кто заботится о мужьях, о семье, кто ласков, добр и самим своим присутствием вносит в дом мир и покой. Но некоторых подобная роль не удовлетворяет. Я уверен, что королева Франции именно такова.

– Она моя близкая родственница. Благодаря ей Людовик получил право претендовать на престол.

– Она ваша кузина, дочь вашей тетки Элинор, вышедшей замуж за Альфонса Кастильского. У вас общие дед и бабка. Трудно представить, что внучка Генриха Второго и Элеонор Аквитанской не обладала бы честолюбием и сильной волей.

– Значит, вы думаете, что нам следует остерегаться Бланш, хотя супруг ее – человек слабый?

– Не принимайте бездеятельность за слабость! Людовик не драчлив. Он не затевает войну без надобности и без уверенности в победе. Я считаю это проявлением мудрости. Впрочем, не мне вас учить, когда вам все это и так известно.

Генрих улыбнулся про себя. Он давно обратил внимание, что все советы и наставления Губерт теперь обрамляет фразой: «Вы сами это знаете, государь». До того, как Генрих встал на его защиту против мятежных баронов и епископа Винчестерского, Губерт де Бург общался с королем без подобных оговорок.

– Итак, вы думаете, что опасность исходит от Бланш? – повторно задал вопрос король.

– Согласитесь, государь, что англичанам всегда следует не упускать из вида французов и держаться настороже. То, что случается во Франции, немедленно находит свой отклик здесь у нас. Об этом нельзя забывать. Итак, Филипп Август мертв, а Людовик вместе с Бланш на троне. Давайте поразмыслим, как нам теперь вести себя.

– И как же, Губерт?

– Мы должны выжидать, как дальше будут развиваться события.

– И в то же время, – подхватил Генрих, – помнить, что они наши враги. И следить за ними в оба. За Людовиком и Бланш… в особенности за Бланш!

Заботы двух государей, разумеется, не касались трех девочек, беспечно болтающих в уединенном покое дворца короля Кастилии.