Хаттусили и Путухепа удалились в то крыло дворца, где они жили. Мрачные покои, в которых лишь пестрые ковры из шерсти слегка веселили глаз. На стенах были развешены трофеи: головы медведей и скрещенные копья.

Раздраженная Путухепа отослала служанку и сама умылась.

— Этот Урхи-Тешшуб — опасный безумец, — заявила она.

— Не забывай, что он сын императора.

— Но ведь ты его брат!

— По мнению многих он является назначенным преемником Муваттали.

— Назначенным… Неужели император совершил такую ошибку?

— Пока что это только слухи.

— Почему бы не пресечь их распространение?

— Эти слухи меня не очень волнуют.

— Но не является ли твое спокойствие наигранным?

— Нет, моя дорогая. Оно вытекает из логического анализа ситуации.

— Не будешь ли ты так любезен мне прояснить ее?

— Племянник получил вожделенный пост, и теперь ему не надо устраивать заговоры против императора.

— Не будь таким наивным. Он желает взойти на трон.

— Это очевидно, Путухепа, но способен ли он на это?

Жрица внимательно посмотрела на мужа. Щуплый и малопривлекательный, Хаттусили, однако, покорил ее своим умом и проницательностью. Из него мог бы выйти великий государственный деятель.

— Урхи-Тешшубу не хватает ясности ума, — сказал Хаттусили, — и он не осознает всей необъятности его задачи. Для того, чтобы командовать хеттской армией, необходим опыт, которого у него нет.

— Разве он не прекрасный воин, не знающий страха?

— Конечно, но главнокомандующий должен уметь примирять различные, зачастую противоречивые мнения. Такая работа требует опыта и терпения.

— Но то, что ты говоришь совсем не похоже на него.

— Что же может быть лучше? Этот пылкий воин не замедлит совершить грубые ошибки к неудовольствию одного или другого военачальника. Настоящие группировки окрепнут и разделятся, проявятся противоречия, и дикие звери своими длинными клыками попытаются разорвать тирана, неспособного править твердо.

— Император объявил войну… Он отвел сыну самую важную роль!

— Это видимость, всего лишь видимость.

— Ты уверен?

— Я повторяю тебе, Урхи-Тешшуб переоценивает свои возможности. Ему придется познать сложный и жестокий мир. Его мечты воина разобьются о щиты пехотинцев и будут раздавлены под колесами колесниц. Но это еще не все…

— Ты заставишь меня томиться в неведении, мой дорогой супруг?

— Муваттали — великий император.

— Сумеет ли он воспользоваться недостатками своего сына?

Хаттусили улыбнулся.

— Империя одновременно и сильна, и хрупка. Она сильна своей значительной военной мощью и хрупка, потому что ей угрожают завистливые соседи, готовые воспользоваться любым моментом слабости. Атаковать Египет и завладеть им — это хороший план, но неподготовленность приведет к гибели. Хищники воспользуются этим, чтобы поживиться нашей добычей.

— Сможет ли Муваттали руководить действиями такого безумца, как Урхи-Тешшуб?

— Урхи-Тешшуб не знает действительные планы отца и способы их реализации. Император рассказал ему достаточно, чтобы Урхи-Тешшуб чувствовал себя уверенно, но он не сказал главного.

— А ты… Тебе он сказал?

— Да, Путухепа, мне была оказана эта честь. Император также поручил мне приступить к выполнению его плана действий, не предупредив об этом своего сына.

С террасы своей комнаты в верхнем городе Урхи-Тешшуб созерцал молодую луну. В ней скрывался секрет будущего, его будущего. Он долго разговаривал с ней и открыл свое желание вести хеттскую армию к победе, сметая с пути всякого, кто попытается помешать его продвижению.