— Марчег, — обратилась к нему Ионна. — Я хочу попросить вас принять Флорес сал Дабран в качестве связной между нами.

Юный марчег удивленно посмотрел на воеводу, Флорес тоже озадаченно наморщила лоб. Тогда Ионна добавила:

— Вы уже боролись бок о бок и знаете друг друга.

— А как же солдаты из Дабрана?

— Здесь их совсем немного; мы сможем легко перевести их под командование другого командира. Если борьба пойдет не на жизнь, а на смерть, нам понадобится надежная связь, марчег. Я не знаю никого, кто подходил бы для этого лучше, чем Флорес.

— Я тоже, — согласился с ней Тамар и с удивлением обнаружил, что он действительно так чувствовал.

Юная влахака, несмотря на свое сомнительное происхождение и родство, неоднократно доказывала свою ценность в бою. Она сохраняла холодную голову и спокойные руки, даже если удары сыпались на нее градом. Все эти качества Тамар очень ценил в воинах, которые были рядом с ним.

— Тогда решено, — объявила воевода и направила свой взгляд на долину, которая уже совсем скоро должна будет стать свидетельницей кровавой битвы. — Сейчас мы увидим, что планирует Сцилас.

Тамар тоже посмотрел на вражеские группы внизу, которые медленно задвигались. Целые подразделения меняли свое расположение, а за пехотой марчег выставил кавалерию. Расстояние между ними было все еще большое, но, тем не менее, Тамар смог рассмотреть несколько знамен подданных Сциласа.

— Такое впечатление, что он укрепляет свой центр, — заметил юный марчег, но ему никто не ответил.

Немного дальше позади него несколько бояр тихо переговаривались, однако большинство дворян уже готовились к битве, каждый по-своему. Некоторые тихо молились вечному свету или духам, другие еще раз проверяли посадку доспехов и шлема, наблюдая при этом за врагом. И лишь немногие уже отправились к своим воинам.

В армию Ионны тоже пришло волнение, когда воины поняли, что битва начнется уже совсем скоро. Длинные копья качались, когда те, кто их держал, укрепляли ремни на своих доспехах или выпивали еще один глоток воды. Тут и там зазвучали влахакские песни, темные, грустные, которые сразу же подхватило множество других глоток. По левую сторону Тамар видел лишь небольшую часть своих войск, остальные находились вне поля видимости.

Неожиданно из-за холмов появился всадник, который на большой скорости мчался к марчегу. Прикрыв рукой глаза от солнца, Тамар узнал во всаднике Маиску, которая скакала в его направлении с развевающимися волосами. Марчег озадаченно смотрел на нее, в то время как бояре, ругаясь, отскакивали в сторону, чтобы освободить масридке дорогу.

— Вецет! — едва переводя дух, прокричала воительница и резко осадила коня перед марчегом.

— Что случилось?

— Оден, вецет. Он хочет вести кавалерию в наступление, — поспешно сообщила Маиска и вытерла рукой пот со лба, в то время как ее конь сильно фыркал и кусал удила.

Сначала до Тамара не дошел смысл этих слов, а потом он, еще не веря услышанному, переспросил:

— Сейчас?

— Да, они как раз сейчас готовятся!

Тамар разразился потоком ругательств, прежде чем сесть на своего жеребца. Он в спешке подбежал к Ионне, которая, естественно, видела всю эту картину.

— Я не знаю, что случилось с сцарком, — заверил ее Тамар. — Но я собью с него эту спесь.

— Не беспокойтесь, марчег. Первой жертвой войны всегда становится ее планирование. Мы ускорим свое выступление и в любом случае выполним свою часть работы. Вы только проследите за тем, чтобы ваши люди выполнили свою часть.

Тамар кивнул с мрачным видом, потом вскочил на Сцега. «Благодаря Одену мне пришлось выслушать еще порцию влахакских нотаций.