Против него выставили копья, однако Тамар увидел, что некоторые воины при виде наступающей кавалерии сбежали. В рядах образовались бреши, тут и там они зияли среди леса копий. В последний момент Тамар направил Сцега немного в сторону.

Жеребец тут же повиновался давлению его бедер и сделал скачок вправо. Множество дней, проведенных в таком упражнении, оправдали себя, и жеребец и его всадник въехали в один из этих пробелов.

Столкновение было бы смертельным. Тамар почувствовал, как завибрировало все его тело от удара секирой, он почувствовал, как оружие разбивает мясо и кости. Под копыта Сцега попало много воинов, которых он затоптал до смерти. Жеребец понес его сквозь ряды, давя всех на своем пути. Сила атаки пробила брешь в рядах врагов, словно смерть вырубила просеку в лесу.

Тамар наносил удары секирой направо, отгоняя от себя врагов, в то время как его левый бок был защищен щитом. Металл царапал его доспехи, однако юный марчег отбил копье и вонзил острие секиры прямо в череп копьеносца. Но врагов было слишком много. И хотя Тамар благодаря силе наступления попал в середину и немного потеснил врагов, они целым потоком напирали сзади, грозя задавить просто своей массой.

Несколько человек промелькнули перед узкой прорезью шлема Тамара. Он слышал воинственные крики своих воинов, которые скакали за ним. Потом они оказались уже рядом. Оружие поднималось и опускалось, люди кричали в панике и от боли. Вокруг Тамара в полную мощь развернулась увлекающая и одновременно отталкивающая картина боя. Его мысли отступили на задний план, остался лишь один инстинкт, который и заставлял его пригибаться, защищаться, нападать. Натренированные рефлексы управляли им, пока он наконец не выбрался немного в сторону от основной линии боя, которая проходила совсем рядом.

Постепенно опьянение боем рассеялось. Тяжело дыша, Тамар снял шлем, чтобы жадно вдохнуть воздух, насыщенный запахом крови. Он привстал в стременах и огляделся. За кавалерией на поле боя подоспела и пехота. Ряды сцепились друг с другом в смертельном бою. Атака отбросила врагов назад, было убито очень много вражеских воинов, но их фланг все еще держался.

— И как вы, масриды, смогли завоевать тогда эту землю с такими скромными представлениями о военном деле? — неожиданно раздался голос Флорес позади юного марчега.

Широко улыбаясь, он повернулся к ней, но его дыхание еще не восстановилось и он не смог ничего ответить.

— Хотя, должна признать, ваша безумная скачка впереди войска была достаточно впечатляющей. Я уже подумала, что вы самостоятельно хотите прорвать ряды врагов.

— Марчег ведет в бой, — наконец смог выдавить Тамар и попытался успокоиться. — Как вообще проходит битва?

— Сложно сказать, — призналась Флорес. — Последнее, что я видела, — как воины Ионны теснили центр Сциласа.

— Мне нужен другой наблюдательный пункт, — констатировал Тамар, который находился слишком близко к полю битвы, чтобы оценить положение вещей.

В этот момент к ним присоединились несколько воинов из его гвардии. Маиска и Кевес тоже выжили в первой атаке, хотя юная воительница была тяжело ранена в ногу.

Вокруг них лежали те, кому не так сильно повезло. Убитые и раненые покрывали взрытую копытами землю, их кровь пропитала траву. Тамар заставил себя отстраниться от стонов и вздохов тех, кто в данный момент умирал на этом месте, и направил Сцега подальше от линии битвы, наверх на косогор, с которого перед этим спускался. Бока его жеребца были мокрыми от пота.