— Как же я могу улучшить твое настроение?

— Мне уже пришло кое-что на ум, — ответила Флорес с хитрой улыбкой и снова откинулась назад. — Возможно, что-то вроде дани. Как воеводе мне положено собирать любые подати, которые покажутся мне соответствующими.

Тихо смеясь, Тамар кивнул и отпил немного уже остывшего глинтвейна. Его крепкий вкус несколько взбодрил, и марчег передал кубок Флорес.

— Временной воеводе, если я правильно понимаю обычаи твоего народа. Разве не все бояре должны собраться, чтобы выбрать нового главу из своих рядов?

Флорес, которая как раз пила глинтвейн, только кивнула.

— Это кажется мне не очень целесообразным.

— Возможно. Но тогда у нас никто из бояр не будет так быстро наносить удар в спину воеводе, зная, сколько у того поддержки.

Тамар наморщил лоб и попытался понять, были ли эти слова намеком на Одена, но Флорес смотрела на него открыто и без язвительности. Ее вид, когда она потягивалась на ложе в сумеречном свете нескольких свечей, осознавая свою наготу и тем не менее не стыдясь ее, возбуждал его.

— Я согласилась только потому, что это ненадолго, — неожиданно серьезно заявила влахака. — Дворяне должны выбрать себе нового предводителя. Сейчас все решения только временные.

— В действительности ты не хочешь власти, — констатировал Тамар, качая головой.

Ее нежелание принять власть, которую ей предлагали, казалось ему чем-то чуждым и непонятным.

— Нет. Это не для меня. При некотором везении уже следующей весной будет другой воевода.

— Но ты владеешь этим титулом!

— Титулы — это пустой звук, и не более того. Они называют меня так, потому что им нужно имя для их предводительницы. Присутствующие бояре решили так, потому что Неагас потянул за все нити, которые были в его руках. Но группа вокруг Истрана согласилась на это только потому, что знает: это только на время. В итоге все равно все решения будут приниматься по согласованию с ними двумя.

— Твой народ странный, — произнес Тамар скорее для себя. — Я бы никогда не отказался от такой чести!

— Просто я не лучшая предводительница. На войне — да, возможно. Я владею мечом и не боюсь скакать в бой во главе своих людей. Но политика? Да Истран мог бы легко одной речью уничтожить меня, поверь мне. Я не стремлюсь к тому, чтобы меня все любили, и мне этого не дано. Вот мой брат был бы хорошим воеводой. За ним влахаки следовали всегда, восторженно и добровольно. В нем это есть, понимаешь? Хотя он никогда не желал признавать этого.

Она помолчала немного и задумчиво отпила глоток вина. «Думает ли она о том, что сейчас происходит с ее братом? Стен сал Дабран… Предводитель мятежников, которому влахаки настолько сильно доверяют, что пошли в бой против нас с ним и его троллями. Есть ли во мне такое? Были бы мне мои люди так же верны, если бы у меня не было титула?»

Тут Флорес громко вздохнула. Она игриво прикрыла рот рукой и сделала вид, что зевает.

— Неужели нам действительно нужно говорить о политике? Разве нет ничего лучшего, чем мы могли бы заняться?

— Ну, почему же, есть, — возразил Тамар и широко усмехнулся. Однако прежде, чем он успел снова лечь к ней, прозвучал сигнал горна. Марчег удивленно поднял голову, услышав снаружи шум. Топот копыт, крики…

Флорес, ругаясь, подскочила и схватила свою одежду.

— Нам, кажется, не везет, — мрачно пошутил Тамар, в то время как сам поспешно одевался.

— Будем надеяться, что на этот раз помеха не такая опасная!

По крайней мере, не было криков тревоги, но уже скоро Кевес почтительно спросил снаружи:

— Вецет?

Тамар быстро посмотрел на Флорес, одета ли она.