Она снова отвернулась к окну.

— Смотри-ка, вся нежить куда-то ушла. Равнина пуста. Смотри-ка, здесь остались лишь батальоны скал, а тени их маршируют по прихоти звездного колеса. Однако, кажется, я различаю какое-то движение — правда, как будто лошадь скачет. А вдруг это Тигнакомайре? Но нет, глаза обманули меня. Там никого нет, это просто игра звездного света.

Медленный темный ветер Вечной ночи, резкий, точно обветренные скалы и зазубренное серебро, ворвался в окно, швырнул в лицо Ашалинде прядь ее длинных волос. Девушка зажала меж пальцев темный локон.

— Гляди, Кейтри, там, куда попали капли вина Светлых, волосам вернулся их прежний цвет. Чернила выцвели. Теперь я вся в бледно-желтых пятнышках, как пятнистые кошки Авлантии.

— А… да, — рассеянно согласилась Кейтри.

— Что-то тебя это не заинтересовало. Но мне тут пришла одна мысль. Вон на столе стоит целый графин такого вина — не вымоешь ли мне волосы?

Ашалинда стряхнула последние капли с золота отмытых талитских локонов. Длинные сверкающие пряди пышным каскадом рассыпались по столу. Девушка приподняла одну из них, пропуская драгоценные нити меж пальцев.

— Какие у вас красивые волосы! Можно я уложу их? — спросила Кейтри.

Приближался шанг. Предвестья бродячей бури уже покалывали кожу Ашалинды, растекались в крови, шевелили только что вымытые волосы. Сверкающие нити приподнимались, плыли вокруг лица девушки, солнечным ореолом обрамляя бледное безупречное лицо, на котором горели огромные глаза — глаза, подобные драгоценным камням.

— Нет тут принца, чтобы прогнать бурю-растрепу, — улыбнулась Кейтри. Уложив волосы Ашалинды, она взяла чашу с остатками вина, которым мыли голову, выплеснула его в окно и, перегнувшись через подоконник, поглядела вниз. — И, вижу, она идет. Интересно, какие призраки растревожит шанг, на такой-то высокой и уединенной равнине? Какие людские события могли происходить здесь, где давно уже властвуют Светлые и нежить?

— Могу только догадываться, — ответила Ашалинда, направляясь к двери на лестницу.

— Куда вы?

Выронив чашу, которая тут же разбилась вдребезги, Кейтри испуганно бросилась вслед за старшей подругой. Ашалинда остановилась.

— Он ведь сказал, что нам дозволено гулять по Вышней равнине, но не дальше. Конечно, совсем убежать не выйдет — заклятия Моррагана да и стража не пустят. Но я все равно хочу выйти из крепости — ведь сейчас нежить ушла, передвинулась ближе к линии фронта.

Кейтри в ужасе запротестовала:

— Неужели вы станете гулять по этой жуткой каменной равнине, как будто просто-напросто вышли подышать свежим воздухом в парке Каэрмелора? Но зачем?

— Потому что я горюю о том, что утратила. Потому что меня вконец измучил лангот. Потому что мечтаю сбежать из этих постылых стен. Потому что приближается шанговая буря.

Кейтри умоляюще положила руку на вышитый рукав своей госпожи.

— Не выходите… — Голос ее срывался. — Я боюсь идти за вами туда.

— Тогда останься здесь, — слабо улыбнулась Ашалинда. — Не бойся и не ходи за мной. Подожди меня здесь.

Она поцеловала Кейтри в лоб и через миг уже скрылась за дверью.

Перевалив через Черный кряж, шанг обрушился на Равнину. Каждый шпиль, каждая труба и горгулья, каждый барельеф крепости зажглись цепочками крохотных голубовато зеленых огоньков, точь-в-точь как праздничные гирлянды. Аннат Готалламор звенел и пел, в арках и перекрытиях гуляли перепевы колоколов, весь замок гудел, вибрировал в скрытых потоках силы этой колдовской бури. В просторных покоях дрожала мебель, превращенная магией шанга в пылающий хрусталь.