Подняв руки, она ощупала короткий ежик оставшихся на голове волос. На один краткий, невероятный миг ей померещилось, будто она снова в Башне Исс, у Гретхен. Отогнав воспоминания, девушка улыбнулась.

Но Кейтри покачала головой.

— Смешно! Ну конечно же, ничего из этого не выйдет! Ничего не изменилось. Вы все так же прекрасны.

— Что ж, — сказала Ашалинда, — я хочу, чтобы он думал обо мне как о Стриженой, жалком подобии меня прежней. Вдруг он решит, что настоящая Ашалинда ускользнула от него, уступила место другой, более простой и примитивной копии. Возможно, увидев, какой я была раньше, он будет потрясен.

— Напрасные надежды.

Ашалинда словно бы не слышала.

— Давай-ка сожжем плоды нашей жатвы, — проговорила она, вынимая из филигранного подсвечника горящую свечу.

Часы прокаркали хрипло, как слепые вороны. В стене вдруг что-то застучало, отдаленные звуки ударов напоминали постоянный гул в туннелях Дан-Дел-Динга. В высоких окнах вспыхнул свет. Под камином библиотеки что-то зарокотало, как будто кто-то сбивал там масло. Уродливый хобгоблин шнырял украдкой по темным коридорам, крался на плоских лапах в переходах. В какой-то момент, спасаясь от гнусного существа, пленницы проскочили в очередную арку и оказались на незнакомой лестнице. Поднявшись по ней в башенку, они оказались в тускло освещенной чердачной комнатке, где сидела кучка старушек — по крайней мере с виду они были точь-в-точь обычные старушки, — яростно стучащих прялками. Сцена необыкновенно напоминала Долину Роз. Ашалинда вошла и захлопнула за собой дверь. Одна из морщинистых ведьм оторвала взгляд от работы. Нос у нее торчал крючком, а подбородок, напротив, изгибался вверх, почти сходясь с носом на полдороге.

— Входите, входите, — запоздало пригласила она, ни на миг не прекращая стучать педалью и не пропустив ни одного оборота. — Присаживайтесь.

— Там, на лестнице, хобгоблин…

— Здесь он вас не потревожит, — успокаивающе заверила старушка.

— Да-да, он вас не потревожит, — хором подхватили остальные.

— Но мы же смертные, — сказала Ашалинда. — Вы не возражаете, если мы немного побудем тут, посмотрим, как вы прядете?

Старая карга захихикала.

— Вы, смертные, уже и не такое проделывали. Разве, дочки, сами не знаете?

Ободренные смешками и кивками старушек — все они относились к вполне безобидной неявной нежити, — подруги уселись на трехногие табуретки, глядя на прядильщиц и поджидая, пока хобгоблин не уберется куда подальше. У каждой прялки лежало по охапке соломы, которую старушонки проворно спрядали в золотые нити. Уже ничему не дивясь в этом замке, Ашалинда с Кейтри не стали расспрашивать, что да как, а просто сидели, прислушиваясь к шлепанью лап хобгоб-лина за дверью.

— А наша пряжа пойдет на золотую ткань, — пояснила старуха. — Быть может, из нее сошьют плащ для него самого.

— Да-да, для него самого, - закивали ее товарки, а их прялки вертелись и стучали все так же бойко, а мотки пряжи на веретенах становились все толще и толще, словно золотые коконы, а солома все не кончалась и не кончалась.

Монотонный стук прялок убаюкивал, солома пахла удивительно приятно и умиротворяюще — как на сеновале теплым летним вечером. Гостьи не торопились уходить, а тут еще и прядильщицы начали рассказывать промеж себя всякие истории, по большей части — о принце Моррагане: его приключениях, охотничьей удали, ловкости во всех играх и состязаниях, щедрости, а также о том, как жестоко он карал смертных, которым не посчастливилось нарушить законы Светлых или еще как-либо прогневать его.

— Это ведь он велел Накалэвие напасть на ту смертную Королеву-Императрицу и ее супруга, — мимоходом заметила одна из прядильщиц.