Позже, когда шанг окончился, а мрачные стены Аннат Готалламора воздвиглись на прежнем месте, Кейтри пустилась на поиски Ашалинды. Но тщетно она обходила один за другим огромные залы, затканные прекрасными коврами и гобеленами, — девушки нигде не было, и Кейтри тихонько плакала от страха, что никогда больше не увидит ее. Кучка унылых трау увязалась было за Кейтри, но через некоторое время отстала, попряталась по подземельям.

Сводчатый проем — в него свободно мог бы проехать всадник на рослом коне — вывел девочку на лестницу, что спускалась во двор. Над проходом каменным полукругом изогнулся барельеф, венок из дубовых листьев. Кейтри долго караулила там в одиночестве. Присев на ступеньку и прислонившись к стене, она сама не заметила, как задремала. Разбудил ее какой-то тихий звук — шелест легких шагов. Кейтри открыла глаза. Ашалинды не было — но через миг она появилась.

— Ты смертная? Ты верна Императору? — спросила девочка, привыкшая не доверять одной только видимости.

— Я Ашалинда. А ты? — последовал осторожный ответ.

— Ваша верная подруга Кейтри! — Пленницы радостно пали друг другу в объятия. — Но неужели вы и правду гуляли по Вышней равнине во время бури?

— Да. Сперва я ехала верхом, потому что вокруг крепости и правда рыскал Тигнакомайре, и он посадил меня к себе на спину. Мчаться через шанговую бурю верхом на водяном коне — о, это что-то невероятное, сказка, мечта! Но только не слишком долго, не то можно и с ума сойти. Потом я шла пешком. Но Тигги еще бродит вокруг, войти он не смеет, но и совсем бросить нас не хочет. Он отыскал себе какой-то черный пруд или омут, которым пока и довольствуется, хотя и вынужден делить его с одним-двумя существами более неявной природы. По-моему, его это не слишком заботит. А теперь давай вернемся в библиотеку с розой, если, конечно, замок нас пропустит туда. Там на столе лежит ножик с рукояткой из слоновой кости, он очень острый. Мне бы хотелось, чтобы ты, Кейтри, обрезала мне волосы.

Кейтри неверящими глазами уставилась на нее.

— Вы сошли с ума? Неужели шанг лишил вас разума?

— Разума я лишилась уже давно, — сухо ответила Ашалинда. — Наверное, еще в тот самый день Закрытия, когда посмотрела в прорубленное Светлыми окно за возведенные Светлыми Ворота, на лицо Светлого… Идем. Если ты не поможешь, я сделаю это сама.

И вот они вернулись в библиотеку, две смертные девы, пленницы огромного замка. Там Ашалинда уселась в кресло перед письменным столом. Кейтри по очереди поднимала на ладони пряди червонного золота и отсекала их почти у самого корня. Покончив с работой, девочка отступила назад и посмотрела на свою обстриженную госпожу, чьи локоны теперь лежали золотыми волнами на мраморном черном полу.

— Теперь, — промолвила Ашалинда, — я перестану ему нравиться. Ему уродливые смертные ни к чему, так что он отошлет меня прочь. Мы обретем свободу.

Подняв руки, она ощупала короткий ежик оставшихся на голове волос.