Но если внешне Аркдур изменился мало, то все остальное в нем сильно переменилось. Прежде овраги и ущелья, скалы и валуны с молчаливым равнодушием сносили все атаки ветров, дождей и прочих погодных явлений. Ничто не могло нарушить глубокий сон, в котором пребывали они вот уже много веков, грезя о чем-то своем и не обращая внимания на мир вокруг.

Теперь же Ашалинде казалось, что камни словно проснулись — как и реки и ручьи, деревья и кустарники. Во всем ощущала она настороженное, жадное и выжидательное предвкушение. Даже воздух, даже земля источали колдовство. И отгадать причину было нетрудно. Теперь, когда Ангавар перестал притворяться смертным и явил всем подлинную свою сущность, не осталось вокруг никого и ничего, ни живого, ни неживого, ни единого лоррального или же колдовского существа, которое бы, приблизившись к нему, не ощутило исходящей от него силы. Как птиц и зверей неудержимо влекло к отряду, так тянулись к всадникам и колдовские существа — те, кто обычно прятался от людских глаз, теперь открыто выходили на всеобщее обозрение.

Люди из свиты Ангавара за это путешествие перевидали немало всевозможной нежити. А просветленный взор Аша-линды видел и еще больше, и были эти создания самые разные: ужасные и невыразимо красивые, злобные и добродушные, смирные и проказливые. Порой девушку пробирала дрожь, и Ашалинда особенно радовалась, что рядом с ней тот, кто способен в один миг обуздать любую нежить.

Колдовские существа поменьше теснились в трещинах меж камней или робко топтались на гальке возле переливающихся озер и прудов. Вода клубилась и сверкала, из-под мелкой ряби на миг проглядывали чьи-то лукаво-застенчивые глаза. Порой папоротники колыхались, точно секунду назад в них кто-то был, но уже убежал. На каком-нибудь высоком уступе, куда смертному забраться не под силу ни при помощи крюков и веревок, ни даже с летательным поясом, вдруг показывалась бледная девица, скромно расчесывающая каскад роскошных волос. Иной раз из-под копыт коня доносились тихие обрывки музыки. В каждой тени, каждой расщелине, каждом кривом стволе прятался какой-нибудь дух. Каждый родник, ручей, пруд таил в глубинах водное существо, а если застыть и долго смотреть на одно место, можно было заметить, как очертания земли чуть заметно изменятся и оттуда покажется чье-то лицо. Даже ветер, перебиравший сосновые иглы на ветвях, звенел отзвуками чьих-то песен.

Ангавар прекрасно осознавал столь повышенное внимание к отряду и не возражал, хотя сам и не требовал никаких приветствий и выражений почтения. Это в не обычае Светлых: ведь все прекрасно знали, кто здесь главный и неоспори-мый повелитель всех колдовских сил, — и никаких подтверждений сему простому факту не требовалось.

Перед отрядом от горизонта до горизонта раскинулось широкое небо, на котором разыгрывали свое бесконечное представление величественные тучи. Красновато-серые колонны кучевых облаков вздымались на западе, тихо плывя на кры-лах соленого ветра с моря. Порой они застилали солнце, и из пенной завесы проглядывал лишь смутный серебристый лик, а по земле крались неясные расплывчатые тени. Три тонкие пряди волос выбились из прически Ашалинды и порхали у щеки девушки. В воздухе повисла свинцовая тяжесть, предчувствие скорого ливня. Тыльную сторону руки Ашалинды уколола мелкая острая дождинка.

Ангавар скакал впереди, возглавляя отряд, ибо местность здесь была такая каменистая и неровная, что двигаться получалось только цепочкой по одному. На плече короля сидел ястреб. Девушка заметила, как Ангавар поглядел на небо. Только и рсего — ни жеста, ни заклинаний.