— Тише, — добавил он. — Сюда, на высокогорье, за нами вполне могла увязаться всякая нежить.

Лошади словно бы тоже чувствовали опасность — они беспокойно пряли ушами, но стояли на месте. Только тихое пофыркивание выдавало их присутствие.

Небо над головой потемнело. На него высыпали звезды — такие большие и яркие, что Тахгил казалось: протяни руку и коснешься их. Осколок ледяного ядра, окруженный облаком газа, пронесся по небесной тропе. Хвост кометы, развеваемый солнечным ветром, струился в пустоте за сотни миллионов миль от земли.

— Поворачивай, — сказал Эрроусмит. Должно быть — комете. Напрасный труд. Тахгил упрямо покачала головой.

— Война набирает силу, — промолвила она. — Я могу предотвратить ее.

Девушка боялась, он рассмеется. Но Эрроусмит и не думал смеяться. Сидел, глядя вниз, на колени, в которые упирался локтями.

— Две недели назад в окрестностях Маллорстанга пропал один из деревенских парней. Совсем еще мальчик, — сказал он. — Ускакали семеро, вернулись только шестеро. Лаллиллир — очень опасный край. Одним вам там не выжить, никакой ум не спасет, никакое волшебное кольцо. Вы бы и так досюда ни за что не дошли, если бы добрая часть местной нежити не покинула наши места и не перекочевала на восток. Не знаю уж, к добру или к худу, да только сейчас всяких колдовских тварей в округе осталось куда как меньше, чем на памяти кого-либо из нас.

— Вы правы, мы действительно путешествуем одни, — призналась Тахгил. — Кольцо у меня на пальце само по себе — вполне достаточная защита.

Эрроусмит внезапно напрягся всем телом — замер, как будто закоченел. Потом, не оглядываясь, протянул руку к камню, на котором грелась последняя лепешка, и отложил ее за спину, за круг света. И снова уселся в прежней позе. Поняв невысказанный намек, Тахгил и ее спутницы продолжали сидеть как ни в чем не бывало.

— Не такая уж она достаточная, эта ваша защита, — вернулся Эрроусмит к прежней теме, — потому что до Апплтон-Торна вы добрались до полусмерти голодными, усталыми и оборванными. Если ваше предприятие действительно так важно для всего королевства, почему же вы пустились в него без малейшей охраны?

— Ради сохранения тайны.

— От кого?

— Гэлан, — проговорила девушка, — вся правда известна только троим людям: мне и двум подругам, что идут со мной. И так уже получается слишком много. Знание само по себе может оказаться смертельно опасным для своего владельца.

Молодой человек негромко засмеялся.

— Думаете, я не способен выстоять против опасности, которой бросили вызов три слабые девушки? Ну что ж, если вы ничего мне не говорите, пусть будет так. Я все равно пойду с вами. В Лаллиллире вам потребуется большее, нежели просто силы и выносливость.

— О да, и это чистая правда, — гулко проговорил голос у него за спиной. — Чистая правда, Гэлан, сын Сайуна.

Говорящий стоял за кругом света костра, прислонившись к изогнутому стволу дерева и отряхивая с мохнатых ляжек крошки лепешки. Ловкие копытца балансировали на корнях, переплетенных, точно пряди волос в замысловатом клубке. Впиваясь в землю, эти корни выписывали на ней непонятную, но искусную вязь, похожую на записи или витиеватый орнамент на краях какой-нибудь старинной рукописи.

— Уриск, — сказал Эрроусмит. — Так ты вернулся?

— Ах, — сухо отозвался тот. — Наверное, я тебе просто снюсь.