— Рады видеть вас, сэр, — просияла Вивиана.

— Друг уриск! — воскликнула Кейтри.

— Не присядешь ли с нами? — пригласила Тахгил. — У огня.

— Пожалуй, не откажусь.

Лесной дух грациозно опустился на корточки. Красные отблески пламени выхватывали из тьмы его черты: заостренные уши, вздернутый нос, щурящиеся от яркого света раскосые глаза с вертикальными зрачками. От него исходило ощущение аккуратности, уюта — и вместе с тем чувства собственного достоинства, даже своеобразной красоты, точно у дикого лесного существа или карликового, согнутого ветрами деревца. Даже сейчас он словно бы оставался частью пейзажа, места, где нашел ночлег маленький отряд. Хотя уриск находился в кругу света, сам он принадлежал тьме за пределами этого круга.

— Долго же ты отсутствовал, — сказал Эрроусмит.

— О да. Сыновья сыновей Арбалайстеров покинули отчий дом на берегу Каррахана и уплыли за Соленую Пучину, куда таким, как я, хода нет.

— От прежней хижины осталась лишь куча камней, развалины стен поросли вьюнком.

— Дома, что я некогда хранил для них, больше нет. И так со всем. Лес наступает, деревни съеживаются, люди покидают насиженные места.

— Ты был бы желанным гостем в любом доме Апплтон-Торна.

— Только не говори, будто не понимаешь природу вещей, Гэлан, сын Сайуна, — пристыдил его уриск. — Главное — это место. Моя река — Каррахан. Она у меня в крови, никакими силами не вытравишь.

— Но ты ведь не мог пересечь ее, правда? — спросила Кейтри. — Текущую воду? Как же ты попал на эту сторону?

— Девонька, вижу я, в мире найдется немало вещей, в которых ты ничего не смыслишь! — усмехнулся уриск. — Есть несколько способов попасть на другую сторону текущей воды. Я, например, прошел вверх по течению до родника, откуда вытекает река, высоко в холмах, и просто-напросто обошел его. Самая сильная преграда для нас — это вода, текущая к югу. Каррахан течет на запад — не то сын Сайуна не был бы тут с нами сегодня. Заметили, как его лошадь заартачилась при броде через Травяной ручей и никак не желала идти на мост через Каррахан? Бедняжка чувствовала, что поток восстает против ее седока. Однако людская-то половина крови к этим чарам нечувствительна. Ты переехал через реку, сын Сайуна, однако сполна ощутил все, что таким, как ты, причитается, верно?

— Пустяки! — отрезал Эрроусмит.

— О да, — согласился уриск. — Сущие пустяки по сравнению с Лаллиллиром. Лаллиллир — Край Текущей Воды.

— Что ты можешь рассказать нам про те места? — живо спросила Тахгил.

— Много, — ответил уриск и приступил к рассказу.

Он поведал слушательницам про четыре параллельных горных хребта, что тянутся с юга на север. Смуглый кряж, самый высокий из всех, ограждал побережье и притягивал дожди к трем узким долинам: долине Леса, долине Воды и долине Камня. На западе тянулась долина Эльфийского леса, посередине — долина Черной воды, а на востоке — долина Воронового камня. Первые притоки речки Эльфийки брали начало на Маллостранговом обрыве и с шумом сбегали между Смуглым и Черным кряжами, а на северных оконечностях Лаллиллира река сворачивала к западу меж последних холмов Смуглого кряжа, а затем сбегала к морю. Средний поток, Чернушка, начинался примерно на той же высоте. Питали его тысячи маленьких родничков с восточных склонов Блеклого кряжа и западных склонов Пустынного кряжа. Когда Блеклый кряж сходил на севере на нет, Чернушка, петляя, устремлялась навстречу Эльфийке, чтобы вместе течь далее к морю. В этом месте названия обеих рек менялись, ибо обе они, хоть и достаточно крупные, были лишь жалкими ручейками по сравнению с громыхающей Вороньей рекой, что стремительно неслась с востока.