Винтовая лестница уводила вниз, как вертикальная скважина, пробуренная в толще земли. В ней оказалось пятьсот восемьдесят восемь ступеней. Дорогу путницам освещало шафрановое сияние кольца. Порой стены подступали ближе — лестница словно бы с трудом протискивалась через препятствие. Порой — наоборот расступались: тогда ступени висели в пустоте, поддерживаемые тонкой центральной колонной. В душе Тахгил постепенно зародилось и окрепло чудовищное подозрение: флакон с натрах дейрге пропал. Во время последнего отчаянного броска по склону долины цепочка на шее зацепилась за что-то и Тахгил, думая лишь о том, как бы спастись, рванулась изо всех сил. И вот теперь, в темноте подземелья, она провела правой рукой по горлу. Мягкая незащищенная кожа обтягивала тонкие ключицы, под которыми пульсировали алой жидкостью вены. Словно бы сама плоть Тахгил уже тосковала о потерянном драгоценном украшении.

Нам будет сильно недоставать содержимого флакона. Там, внизу, царство холода.

Однако лестница эта сильно отличалась от подземных дорог Дон-Дел-Динга и логова Байтира. На стенах не росла дружественная плесень, в воздухе не чувствовалось горьковатого привкуса. Воздух был мертвенным, но не таким, как бывает, когда он совсем уж не циркулирует в легких живых созданий, когда эти живые создания не колышат его, проходя мимо. В нем чувствовался слабый запах свежести, как будто ему все же доводилось порой вырваться туда, где шелестит листва и светит солнце. В подземелье явно существовала какая-то вентиляция. А возможно — и те легкие, для которых она требовалась.

Мысли путались у Тахгил в голове.

Почему это малкины боятся ходить под Вороньей рекой? Неужели лебединая дева в конце концов оказалась предательницей? Но нет, невозможно. Колдовские создания не могут нарушить клятву - а она обещала позаботиться о том, чтобы мы благополучно добрались до Циннарина. Однако, возможно, она считает это подземелье уже частью Циннарина…

Спустившись по пятистам восьмидесяти восьми ступеням, подруги наконец оказались в ровном туннеле. Всех трех терзали самые разные муки — и не последними среди них были муки голода. Однако еды достать было негде, «драконья кровь» тоже пропала, только вода здесь и там сочилась из выстилающего стены песчаника. Неудивительно — ведь лестница кончалась под дном грозной Вороньей реки.

Кейтри упала.

Сколько уже мы не спим?

От усталости, голода и тоски Тахгил теряла способность рассуждать здраво.

Мысли путаются. Трудно думать. Главное — двигаться вперед, не останавливаться.

— Кейтри так и не оправилась до конца после той эльфийской стрелы, — вслух сказала она Вивиане. — Эффект длится еще долго. По-хорошему, следовало оставить ее в Апплтон-Торне. Надо двигаться, не то замерзнем.

— У нас ведь есть «драконья кровь», — заметила Вивиана.

— Не хочу расходовать последние остатки, — быстро ответила Тахгил.

Ей вовсе не хотелось обнародовать правду прямо сейчас, тем самым пролагая дорогу к отчаянию.

— Она же неисчерпаема, — возразила Вивиана.

— Вовсе необязательно. Давай оставим на случай совсем уж острой необходимости.

— Да что может быть еще острее?

Кейтри слабо пискнула, точно больная птичка.

— Обопрись на меня, — сказала Тахгил девочке. — Я не так сильна, чтобы нести тебя на плечах, но поддержать могу.