Посланный вице-адмиралом лейтенант был с австрийским фельдмаршалом предельно лаконичен:

– Переговоров более никаких не будет! Если же вы через час не вернете нам с извинениями и в целости все суда, мы отобьем их у вас огнем своих пушек, а заодно и все ваши суда в порту! Если вы, господин фельдмаршал, хотите померяться с нами силой, то мой адмирал готов вам предоставить такую возможность! Лейтенант вытащил из кармана часы-луковицу.

– Осталось уже пятьдесят девять минут! – сказал он со значением и удалился.

На австрийского фельдмаршала было страшно смотреть. Только теперь он понял, какую яму сам себе выкопал! Первые же залпы Сенявина означают полный крах и без того уже изрядно подмоченной карьеры. Вена прямого столкновения с Россией ему не простит. Тут уж было не до сантиментов. Время не ждало!

– Быстрее, ради всего святого, освободите все русские суда! – закричал Цах своим перепуганным адъютантам. – Известите Сенявина о моем нижайшем к нему почтении и сожалении о происшедшей несуразности! И ради бога, быстрее!

Спустя час над всеми ранее захваченными транспортами вновь взвились российские флаги, а городская цитадель разразилась подобострастной салютациеи в двадцать один залп, что на языке тогдашней дипломатии означало уважение наивысшего предела. Вместо ответа на «Елене» немедленно подняли отменительный сигнал боя и велели готовиться сняться с якоря. В комендантском дворце адъютанты приводили в чувство своего престарелого фельдмаршала, которому от всех треволнений вдруг стало дурно.

Утром 27 мая корабли Сенявина навсегда покинули Триест, покинули под музыку оркестров, как победители. Следом за боевыми кораблями выходили из гавани и освобожденные транспорты. Собранные в караван под охраной «Венуса», они были направлены в Катторо. Туда же был проложен курс и отряда Сенявина.

Корабли уже выходили в море, когда с берега на лодке местные рыбаки привезли еще одно неожиданное известие. Назначенный вместо нерешительного Молитора командующим генерал Лористон без боя только что занял Рагузу! Рассказали рыбаки и то, что уже день спустя французы попытались покуситься на Катторо, но были остановлены, а потом и обращены вспять черногорцами и бокезцами, подкрепленными некоторой частью российских войск.

В Катторо спешили на всех парусах. Весь переход Сенявин мрачнее тучи просидел в своем салоне, лишь изредка показываясь на шканцах.

– Ну как он там? – интересовались у заглядывавшего иногда к командующему денщика корабельные офицеры.

– А никак, – отвечал, пожимая плечами, тот. – Сидит не емши и все в оконце кормовое смотрит.

Весть о предательской сдаче Рагузы потрясла Сеня-вина до глубины души. Уже, наверное, в сотый раз вице-адмирал задавал себе один и тот же вопрос: в чем передоверился он рагузским нобилям и в чем его обманул Лористон? Ведь местные сенаторы имели полную возможность предупредить его о приближении французских войск, и тогда все было бы иначе!

Подробности падения Рагузы стали известны Сеняви-ну несколько позднее. Как оказалось, к моменту переговоров с сенатом тот давным-давно уже был с потрохами куплен Лористоном. А потому, когда передовой батальон французов подошел к городу, там его уже ждали, широко раскрыв ворота. Впрочем, для начала Лористон разыграл настоящий спектакль. Требования французского генерала к сенату Рагузы были более чем скромными. Он просил разрешения переночевать и пятьсот бутылок вина для своих солдат.