На рассвете грозные машины выкатили в указанные места западнее Червлёной и заняли боевые позиции.

Железнодорожное полотно пролегало по лощине, и поезда в ней скрывались от наблюдения врага. Возвышались лишь башни.

Капитан Визирякин стал следить. Вдали параллельно железнодорожному полотну проходила дорога, по которой должны были выдвигаться танки. Но танков не было, только в сторону Червлёной пропылил бронетранспортёр. Капитан так и не понял, свой он или чужой, потому что было далеко и по-прежнему тихо.

«Уж не ложная ли тревога?» — подумал Визирякин. Но тут километрах в полутора от того места, где был бронетранспортёр, прогремело. В небо взлетела туча пыли. Наблюдатель на площадке доложил:

   — Полотно взорвано!

А из лощины выкатил бронетранспортёр. Путь отхода бронепоезда был отрезан.

Послали разведку. Так и есть: рельсы перебиты.

   — Восстановить путь, — распорядился капитан и приказал старшему машинисту Кириченко приблизиться к разрушенному участку.

Находившиеся в будке Пигарев и Поляниченко дали паровозу задний ход.

Но едва бронепоезд выкатил из укрытия, как вдали появились танки и открыли по бронепоезду огонь. Ремонтники, призванные в армию рабочие города Каспийска, на ходу соскочили с поезда и побежали вдоль полотна. Бронепоезд же покатил вновь на своё место.

Танки шли вначале колонной, потом их строй расчленился: одни продолжали путь к месту взрыва, другие развёрнутым строем направились на бронепоезда.

   — Огонь! — скомандовал капитан Визирякин.

Орудие выстрелило, и на редкость точно. Удар пришёлся в головной танк, прямо в борт. Он остановился, густо задымил.

Танки сразу же стали расползаться, словно серые жуки на поле.

Ободрённые удачей артиллеристы работали сноровисто. Второй танк подбил расчёт орудия лёгкого бронепоезда.

Приблизившись, танки открыли по бронепоездам огонь. Несколько снарядов угодило в бронеплощадку, однако повреждения были не очень значительными.

Полтора часа продолжался бой. Потеряв шесть танков, противник отошёл...

Таким образом, и 3 сентября прошло в напряжённых боях. Попытки отбросить врага за реку были безуспешны. Но решение командующего на ликвидацию вражеского плацдарма не снималось. Более того, генерал Масленников решил в течение ночи на 4 сентября подтянуть ещё большие силы к угрожаемому участку и с утра контратаковать противника вновь.

Батальон отважных

Принимая решение на уничтожение вражеского плацдарма, генерал Масленников распорядился переправить на северный берег Терека батальон из 9-й стрелковой бригады.

Выбор пал на гвардейский батальон капитана Бабича, находившийся во втором эшелоне. Солдаты видели, как дерутся «братские» подразделения бригад, и с нетерпением ожидали, когда вступят в бой и они.

В полдень комбата срочно вызвали на наблюдательный пункт, откуда командир бригады руководил боем. Капитан Бабич появился в то время, когда гитлеровцы после короткого артиллерийского налёта снова перешли в атаку. Вблизи наблюдательного пункта то совсем рядом, то поодаль часто рвались снаряды и мины, но впереди, где располагались батальоны первого эшелона, разрывы и выстрелы слились в единый гул и треск.

Один из командиров батальонов, видимо, просил помощи, и подполковник Павловский, прикрыв рукой ухо, спокойно говорил:

   — Помог бы, да нечем. Рассчитывайте на свои силы. Главное — без паники. Бейте танки бутылками и гранатами. Продержитесь четверть часа.

Он разговаривал с таким спокойствием и уверенностью, словно вёл разговор о будничном деле.

Это был Иван Григорьевич Павловский. Службу в армии он начал с красноармейца и последовательно прошёл все командные должности — командира взвода, роты, батальона.