Полет состоялся по графику, 24 мая. Первые два витка Скотт просто отдыхал. Он был совершенно спокоен и пребывал в намного лучшем настроении, чем любой из трех его предшественников. Он просто получал удовольствие. Его пульс до взлета, во время взлета и на орбите был даже ниже, чем у Гленна. Карпентер больше разговаривал, больше ел, пил больше воды и проделывал с капсулой гораздо больше операций, чем любой до него. Ему откровенно нравились все эксперименты. Скотт раскачивал капсулу в разные стороны, делал множество фотографий, вел подробные наблюдения за восходами Солнца и горизонтом, выпускал аэростаты, наблюдал за стеклянными бутылками, считывал показания денситометра и вообще чудесно проводил время. Единственная проблема заключалась в том, что новая система контроля потребляла ужасно много топлива. Только астронавт намеревался накренить капсулу или пустить ее в рыскание совсем чуть-чуть – как тут же пересекал невидимую черту, и из баков вырывался еще один огромный гейзер перекиси водорода.

Во время второго витка несколько диспетчеров предупредили Скотта, чтобы он начал экономить топливо, иначе его будет недостаточно для спуска в атмосферу, но только на третьем, последнем, витке Карпентер понял, насколько снизился уровень топлива. Большую часть последнего витка он просто позволял капсуле дрейфовать и поворачиваться в любом направлении, чтобы не приходилось пользоваться ни автоматическими, ни ручными двигателями. С этим вообще не возникало проблем. Даже когда он был развернут головой вниз, к Земле, не создавалось никакого ощущения дезориентации, чувство верха или низа вообще отсутствовало. Плавание в состоянии невесомости понравилось Скотту даже гораздо больше подводного, которое он так любил.

Хотя Карпентер постоянно думал о низком уровне топлива, но все же не мог сопротивляться возможности поэкспериментировать. Он потянулся за денситометром, задел рукой за люк капсулы, и за окном появилось облако «светлячков», которых видел Джон Гленн. Скотт пустил капсулу в рыскание, чтобы разглядеть их. Ему они скорее показались похожими на снежинки. Он ударил по люку, и появилось еще одно облако частиц. Скотт качнул капсулу, чтобы посмотреть на них, и потратил при этом еще часть топлива. Чем бы ни были эти «светлячки», они имели отношение к корпусу капсулы и вовсе не представляли собою какую-нибудь микрогалактику. Они пробуждали любопытство, и Скотт принялся раскачивать и вертеть капсулу, чтобы разгадать эту тайну. И тут внезапно наступило время подготовки к вхождению в атмосферу, а Скотт уже не успевал выполнить соответствующие операции, предписанные картой контрольных проверок. Кроме того, ситуация с топливом стала вызывать некоторое беспокойство. А в довершение ко всему автоматическая система контроля больше не могла удерживать капсулу под нужным углом. И Скотт переключился на автоматическое управление… но при этом забыл отключить ручную систему. Десять минут топливо расходовалось обеими системами. Карпентер собрался включить тормозные двигатели вручную, и в это время Алан Шепард, диспетчер из Аргуэлло, штат Калифорния, начал обратный отсчет. Когда Шепард произнес «пуск», угол наклона капсулы составлял примерно девять градусов, и было уже слишком поздно менять его. Практически не оставалось топлива для того, чтобы контролировать колебания капсулы при вхождении в атмосферу. Когда Скотт вошел в густые слои атмосферы и радиосвязь прервалась, Крис Крафт и другие инженеры стали готовиться к худшему. Связи уже давно пора было восстановиться, но ее не было. Похоже, Карпентер потратил все топливо на свои забавы и сгорел.