Кэтрин была рада появлению гостей — пожилого графа-француза с женой и парижского банкира. Гости тоже были типичны для дома Верендера.

Прошло восемь или девять дней, и праздничное чувство ушло. Кэтрин знала, что теперь ей нужно заранее планировать будущее Тимоти. Ровно в десять тридцать на следующее утро она входила в удобную приемную доктора Филиппа Селье, а в тридцать пять минут одиннадцатого худенькая дежурная сестра лет тридцати пригласила мадам Верендер и мальчика пройти к доктору.

Филипп, в непривычном коротком белом халате с темными брюками, был сдержан, но ласково и долго разговаривал с Тимоти, проводя обычный осмотр. Он написал несколько слов на карточке, пока Тимоти одевался, с профессиональной любезностью провел к выходу из маленького медицинского центра на бульваре Нарбонн.

— Я по телефону сообщу результат вашему свекру, — сказал он сдержанно, когда они остановились в квадратном холле с мозаичным полом. Серые глаза понимающе посмотрели на нее. — Вы не хотите, чтобы я что-нибудь имел в виду, говоря с Леоном?

— Я не совсем понимаю…

Он пожал плечами:

— Вы сегодня с утра что-то бледны. Но я думаю, что со здоровьем у вас все в порядке. Я бы предположил, что состоялся следующий сеанс общения с Леоном.

— Вы очень догадливы. Спасибо за предложение, но я не знаю, в чем вы можете помочь — с вашим заключением о здоровье Тимоти, я хочу сказать. Разве что еще раз посоветовать Леону быть терпеливее.

— Я, конечно, об этом скажу. Вы сейчас прямо домой?

— Нет. Я в первый раз еду в Ниццу.

Вежливая улыбка.

— Завидую вам. Я вырос, зная Ниццу. Там так же хорошо, как и в Понтрие; она никогда не была для меня таинственной. Там оживленное движение; вы с шофером, надеюсь?

— Нет, но у меня есть компаньон. — Увидев, что Филипп кланяется маленькой накрахмаленной женщине с манерами герцогини, Кэтрин сказала: — Не буду вас задерживать. Спасибо, что приняли нас пораньше.

Филипп наклонился к Тимоти:

— Я забыл спросить у тебя о твоем Бини. Как он живет?

— Сегодня ему лучше. Спасибо, — вежливо ответил Тимоти.

— Разве он у тебя болел?

— Нет, но… вчера ему пришлось лезть на дерево.

— Бедняжка! Он ушибся?

— Он плакал.

— Ну, сегодня будь с ним поласковее. — Филипп медленно выпрямился и посмотрел на Кэтрин: — Вот как? — негромко спросил он, сразу все поняв. — Так вот что его заставили вчера делать, пока вы были у нас в гостях? Но почему вы ссоритесь с Леоном? На мальчике нет ни царапинки.

Она, пораженная, смотрела на него.

— Да вы такой же, как он! — с тихим бешенством проговорила она. — Вы все истолковываете только с физической точки зрения, как и он. Вы все здесь такие? Вы все не обращаете внимания на травмы детской психики, а заботитесь только о здоровом теле? Вы ведь доктор и…

— И обладаю здравым смыслом, — обрезал он ее холодно. — Возможно, у меня гораздо больше опыта общения с детьми, чем у вас. Первое приключение подобного рода кажется ужасным, но у организма достаточно резервных сил, чтобы справиться с этим. Вы видите, как мальчик играет на лестнице? Он ничем не отличается от своих ровесников. Он создан, чтобы противостоять внезапным страхам.