|
Мотор кашлянул, выплюнул из выхлопной трубы клуб сизого дыма и, наконец, заработал, постепенно набирая обороты. Валуев запрыгнул в кабину, его лицо было красным от «физических упражнений на свежем воздухе».
— Садись, пионер! Погнали, пока не приехали какие–нибудь любопытные.
«Шкода» задним ходом выбралась из ворот на пустынную улицу. Первые минуты езды по разрушенному городу были самыми напряженными. Я сидел, положив руку на кобуру «Вальтера», и всматривался в каждую тень, в каждое окно. Валуев вел машину спокойно, уверенно, лишь его глаза постоянно метались по сторонам, считывая обстановку.
Первый блокпост встретился через десять минут. Немцы соорудили его на перекрестке двух улиц: пара пулеметных гнезд из мешков с песком, баррикада из расщепленных бревен, несколько солдат в шинелях с поднятыми воротниками, греющихся у костра, дым от которого стелился вдоль развалин. При нашем приближении один из них лениво поднял руку.
Валуев притормозил. Унтер, молодой парень с обмороженными щеками, подошел к кабине. Его взгляд скользнул по моим погонам, по угрюмому лицу Петра.
— Dokumente! — буркнул он, больше по обязанности, чем из–за подозрений.
Я молча протянул ему зольдбух и сопроводительные накладные на груз. Петя тоже сунул свою солдатскую книжку и документы на машину. Унтер бегло пробежался глазами по бумагам, кивнул и отдал их обратно.
— Alles in Ordnung. Fahren Sie weiter.
Мы поехали дальше. Валуев тихо фыркнул.
— Похоже, что они сами не хотят лишний раз мерзнуть и мозги напрягать.
Второй блокпост, у выезда на широкую центральную улицу Ленина, проехали по аналогичному сценарию. Солдаты лишь мельком заглянули в кузов, увидели там ящик и завернутую в рогожу мебель, и сразу пропустили нас. Видимо, вид грузовика с тыловиками не вызывал у них никакого интереса.
Однако по мере приближения к центру города атмосфера стала меняться. На улицах стало попадаться больше немцев — небольшими группами, по два–три человека, они бодро топали куда–то по своим фашистским делам. На домах появились таблички на немецком: «Кухня», «Полевая почта», «Штаб 57–го пехотного полка». На мостовой виднелись многочисленные свежие следы гусениц, но сами патрульные бронетранспортеры нам пока не повстречались.
И вот, впереди, в конце длинной улицы, показалась площадь. И на ней — гостиница «Москва».
Глава 19
Глава 19
18 декабря 1941 года
Полдень
Трехэтажное, массивное здание из темно–красного кирпича, явно дореволюционной постройки, с узкими высокими окнами и покатой крышей, покрытой снегом, выглядело почти невредимым. Оно доминировало над пространством, как каменный утес. Но не оно привлекло наше первое внимание.
Вся площадь перед гостиницей была превращена в укрепрайон. Центральное крыльцо «Москвы» напоминало крепостной бастион. Его обнесли «стенами», сложенными из мешков с песком, в два ряда, из амбразур торчали стволы пулеметов «МГ–34». Посередине, за массивными дерево–земляными брустверами, торчали четыре длинных ствола, направленных в зимнее небо — знаменитые «ахт-комма-ахт», 88–мм зенитные орудия «Flak 18/36». Возле них суетились расчеты в шинелях с оранжевыми петлицами. Причем орудия стояли так, чтобы простреливать прямой наводкой все три выходящие на площадь улицы. Выезды на которые перекрывали баррикады из тех же мешков, густо увитые колючей проволокой.
Наш грузовик был остановлен у первого же такого поста. Здесь проверка проходила гораздо серьезнее. К машине подошел не рядовой солдат, а унтер–офицер, высокий и худой, с красным лицом, в круглых интеллигентских очках. Он внимательно, не торопясь, изучил наши документы, сверил номера на машине с бумагами, заглянул в кузов. |