Изменить размер шрифта - +

Мы вышли из салона, и спустились по лестнице на первый этаж. По пути я машинально фиксировал длину коридора, расположение номеров, расстояния между дверями. В голове складывался приблизительный план помещений гостиницы.

Гостиничный номер, занятый канцелярией, уже успел провонять бумажной пылью, чернилами и ваксой для сапог. У двери сидел молодой солдат, вихрастый и конопатый. За столом в углу сгорбился пожилой гефрайтер с длинными черными нарукавниками поверх мундира. На наше появление они никак не отреагировали, продолжая что–то аккуратно писать в толстых тетрадях с разлинованными страницами.

— Добрый день! — поздоровался я, чтобы привлечь их внимание, но фрицы даже не подняли головы. Тогда я «выложил на стол главный козырь»: — Оберфельдфебель Мюллер велел нам встать на постой до утра.

Только тогда гефрайтер оторвался от выписывания закорючек и поднял на меня глаза.

— И что такого вы, оберфенрих, сделали старине Мюллеру, раз он решил проявить несвойственное ему гостеприимство? — с иронией спросил канцелярист. — Он вроде бы мальчиками не интересуется, хотя… может я уже отстал от жизни.

— Всего лишь проявил вежливость, господин гефрайтер! — честно признался я, слегка опуская подбородок в подобии поклона — эта канцелярская крыса явно страдал от недостатка внимания к своей персоне — ничего страшного, «прогнусь» еще раз, раз так нужно для дела, с меня не убудет.

— Вежливый, значит… — скривил губы канцелярист, рассматривая меня с головы до ног, как невиданная зверушку. — Да, похоже на то… Ладно, будет вам постой!

Он полез в ящик стола и вытащил оттуда какие–то бумажки.

— Это два талона на ужин в солдатской столовой. Она находится в подвале, левый коридор. Кормят до семи, не проспите. А вот бланки для размещения. Как вас зовут, оберфенрих?

— Я Фридрих Браун, десятая моторизованная. А это мой водитель унтер–офицер Келлер.

Гефрайтер быстро записал наши имена на бланках и протянул бумажки мне.

— Чтобы не болтались в штабе до ужина, я выписал вам пропуска на выход в город. Но к шести вечера вы должны быть здесь, иначе охрана не пропустит, — сказал канцелярист. — В городе все равно ничего смотреть — населения почти нет, большинство сбежало на восток еще до нашего наступления. Доступных девочек вы здесь точно не найдете — лучше даже не начинать. И будьте осторожны — в развалинах до сих пор прячутся недобитые русские солдаты.

— Мы это уже поняли, господин гефрайтер, нас обстреляли по дороге сюда. Мне чуть башку не отстрелили! — вдруг сказал Петя, превосходно имитируя мягкий, «мямлящий» швабский акцент. Ого, за те три месяца, что мы не виделись, сержант заметно прогрессировал в овладении языком противника.

— Ну, значит вы уже «ученые», на рожон не полезете! — сказал канцелярист. — Откуда ты родом, сынок?

— Из Штутгарта, господин гефрайтер! — отчеканил Валуев, вытягиваясь во весь рост и расправляя плечи. Мне показалось, что я слышу треск рвущегося сукна на спине товарища.

— Моя матушка тоже родом из Штутгарта, — благожелательно, словно добрый дядюшка, улыбнулся Пете гефрайтер. — Такому здоровяку одной порции на ужин явно будет мало. Вот вам еще один талон на питание, поскольку я сегодня добрый.

— Данке шён, господин гефрайтер! — Валуев наклонил голову в благодарственном поклоне.

— Ганс! — внезапно рявкнул «добрый дядюшка».

Конопатый солдатик за столом у двери мгновенно «подорвался» со своего места.

— Ганс! Проводи товарищей, покажи им столовую и спальню! — строго глядя на подчиненного, приказал канцелярист.

В коридоре Ганс посмотрел на нас со смесью удивления и страха.

Быстрый переход