Как видим, несмотря на принятые немецким командованием меры, штаб Северо-Кавказского фронта узнал о грядущем наступлении за три дня до первоначальной даты его начала. Правда, конкретное время и место установлено не было. В свою очередь 1 апреля уже немецкая разведка на основе данных радиоперехвата и докладов разведгрупп предположила, что «Советы» в ближайшее время собираются перейти в наступление против 44-го горного корпуса. Этот факт, а также резко ухудшившаяся в начале месяца погода заставили штаб группы армий «А» перенести операцию на 10 апреля.

В результате всех этих проволочек у десантников 18-й армии, оборонявших плацдарм, оказалось два месяца на то, чтобы подготовиться к отражению штурма. «По сути, вся Малая земля превратилась в подземную крепость, – вспоминал Леонид Брежнев, в то время начальник политотдела 18-й армии. – 230 надежно укрытых наблюдательных пунктов стали ее глазами, 500 огневых укрытий – ее бронированными кулаками, отрыты были десятки километров ходов сообщения, тысячи стрелковых ячеек, окопов, щелей. Нужда заставляла пробивать штольни в скальном грунте, строить подземные склады боеприпасов, подземные госпитали, подземную электростанцию… На узком пятачке Малой земли были созданы три линии обороны, отстоявшие одна от другой на километр. Вдоль каждой – минные поля. Надежно действовали подземные линии связи. Командный пункт десанта, врезанный в скалу на глубине шести с половиной метров, мог скрытно, по ходам сообщения, перебрасывать войска туда, где создавалось угрожающее положение. Укрепленный плацдарм стал своеобразным городом-крепостью. Появились даже улицы – Госпитальная, Саперная, Пехотная, Матросская. На них не было ни одного дома, неизвестно, кто придумал эти названия, но случайными они не были. Скажем, Саперная – это овраг, защищенный от огня, а Госпитальная – бугристая местность, насквозь простреливаемая, откуда люди часто попадали в госпитали».

4 апреля.

Как и ожидал противник, в 05.0 °Северо-Кавказский фронт перешел в наступление сначала на правом фланге силами 9-й и 58-й армий, а в 10.00 и частями 37-й, 56-й и 3-м стрелковым корпусом 18-й армии (приставка «десантная» больше не употреблялась). В районе Свистельникова немцы не стали оказывать никакого противодействия, а сразу же после начала артподготовки, прикрываясь арьергардами, планомерно отошли к опорному пункту Красный Октябрь. На остальном же фронте противник оказал ожесточенное сопротивление. Части 55-й гвардейской, 383-й и 61-й стрелковых дивизий сумели прорвать немецкую оборону на стыке 97-й егерской и 9-й пехотной дивизий. К полудню глубина прорыва составила полтора километра, а передовые полки достигли сада совхоза «Пятилетка» (южнее Крымской). Но к вечеру штурмовые группы, сформированные из состава 97-й JD при поддержке штурмовых орудий («танков», по советским данным), провели контратаку и восстановили положение. Кстати, штаб 56-й армии был уверен, что перед ними действует только 19-я пехотная дивизия, в боевых порядках которой находятся подразделения горных стрелков.

«На рубеже Ново-Георгиевский, Ленинский, Киевское отмечены сплошные окопные работы противника, устройство ДЗОТов, блиндажей, – сообщал журнал боевых действий СКФ. – Противник на северном берегу р. Кубань закончил отход на заранее подготовленный рубеж по р. Курка…» Отметим, советское командование традиционно не видело никакой разницы между егерскими и горными подразделениями, именуя их все «горно-стрелковыми».

Из-за плохой погоды авиация почти не действовала. К примеру, 979-й ИАП выполнил 5 вылетов.