|
И это была вовсе не первоапрельская шутка. Войска и флот получили приказ срочно укрепить противодесантную оборону, создать резервные и подвижные группы для быстрой переброски к районам высадки, а в районе Геленджика (считавшегося наиболее подходящим для высадки морского десанта) была срочно сосредоточена 8-я Гвардейская танковая бригада. В свою очередь командующий Черноморским флотом адмирал Октябрьский утвердил план использования крупных кораблей (вплоть до линкора) в операции по отражению десанта. А в тыловых районах фронта срочно формировались подвижные отряды силой до батальона для отражения парашютных десантов. Соответствующие распоряжение получило и командование ВВС СКФ:
«а/ силами ВВС фронта усилить ВР морского сектора в границах Керченский пролив, Феодосия, Адлер, включая и порты данного участка. Силами ВВС фронта организовать и ВР Азовского моря. По согласованию с командующим ЧФ ускорить передислоцирование ВФ. б/ на всех прибрежных аэродромах личный состав аэродромного обслуживания иметь в боеготовности к отражению возможного десанта противника. в/ предусмотреть согласованный с наземными войсками 18А удар Геленджикской авиагруппы по десанту противника на случай его высадки на участке от Кабардинка до Адлер. г/ предусмотреть действия ВВС фронта на побережье участков Азовского и Черного морей». Отметим, что именно мнимая угроза воздушно-морского десанта стала одной из причин резкого усиления советской авиации на Кубани. Отметим, что опасения, будто бы немцы будут использовать Кубанский плацдарм для последующего летнего наступления, в действительности исходили от маршала Г.К. Жукова, который в тот период в качестве представителя Ставки разъезжал по разным фронтам и помогал их командующим выполнять указания «сверху».
2 апреля. В 07.35 десять Р-39 (бортовые № 31, 30, 38, 39, 41, 15, 22, 23, 27 и 40) из 298-го ИАП снова отправились на сопровождение бомбардировщиков А-20 из 277-го БАП. На сей раз целью 9 «дугласов» являлся совхоз «Пятилетка». Вылет снова прошел удачно в плане отсутствия помех со стороны противника, но неудачно с точки зрения боевой задачи. Самолеты сбросили бомбы с высоты 2000 м с одного захода, при этом все они упали в поле в стороне от цели. Кроме того, пилоты «аэрокобр» второй день подряд жаловались на проблемы со связью. Если днем ранее эфир «забивали» переговоры между экипажами Ил-2 (о чем даже было доложено Гетьману), то теперь в наушниках слышался сплошной свист, писк и шум. В следующие 6 дней 298-й полк боевых вылетов не проводил, занимаясь разными «текущими» делами (перегонкой и облетом новых и отремонтированных самолетов и т. п.). 249-й ИАП опять занимался сопровождением И-16 из 84-го ИАП. В 07.55 в небо поднялось восемь ЛаГГ-3 (летчики Судариков, Карпизенко, Крючков, Кулагин, Могильницкий, Богачев, Иванов и Жаров). Вылет проходил на высотах 1300—600 м, при этом в районе Троицкой к группе снова «присоединилась» пара Bf-109, которая «проводила» ее до цели, но в бой не вступала. И-16 нанесли удар по немецким войскам у железнодорожного моста через р. Адагум, что в 12 км северо-восточнее Крымской. Задание прошло без потерь и без воздушных боев. Немецкая авиация наносила удары по советским войскам в районах Абинской, Холмской, Красноармейской и Мысхако (на «Малой земле»). В результате было убито 38 красноармейцев, разрушено 15 домов, уничтожен 1 трактор и цистерна с бензином. Зенитная артиллерия заявила о 6 сбитых самолетах. В общей сложности ВВС СКФ выполнили 184 самолето-вылета, в основном для ударов по наземным целям. Наиболее отличился Михаил Косса из 42-го ГИАП, который заявил сразу о 2 сбитых Ме-109 в районе Анастасиевской. В действительности никаких потерь у немецких истребителей в этот день не было. Зато во время налета на станцию Кропоткин зенитным огнем был сбит Ju-88A-4 W. |
