Надо сказать, что радикальные перемены произошли не только в погоде, но и в оценке ситуации советским командованием. Если еще в конце марта (как это видно даже из цитировавшегося выше обзора 298-го ИАП) оно было полностью уверено в том, что главная цель немцев – это задержать наступление наших войск и организованно эвакуироваться в Крым, то теперь выяснилось, что все обстоит с точностью до наоборот. То есть 17-я армия не только не планирует переправляться через Керченский пролив, а, напротив, с удерживаемого плацдарма собирается начать контрнаступление. Несомненно, на видение общей обстановки повлиял и ход боевых действий на других участках Восточного фронта. В феврале и даже начале марта казалось, что начатое под Сталинградом и на Дону наступление Красной армии будет безудержно продолжаться вплоть до Днепра (всерьез обсуждались планы, как не дать «фрицам» удрать на западный берег), а судьба армии Наполеона, которую гитлеровцам предсказывали еще год назад, наконец станет реальностью. В этих условиях немцам вроде бы не было никакого резона удерживать выдвинутый далеко на восток и отрезанный морем Кубанский плацдарм, а наоборот, следовало как можно быстрее перебросить находившиеся там части на север.

Однако вместо этого группа армий «Зюд» нанесла мощный контрудар и 26 марта ее части снова заняли Харьков и Белгород. Линия фронта к югу вплоть до Азовского моря стабилизировалась по Северскому Донцу и Миусу, то есть вернулась к статус-кво годичной давности. Севернее Харькова немцы эвакуировали свои Ржевский и Демянский выступы, но зато высвободили значительные силы и удержали почти весь растянутый фронт вплоть до Ленинграда. В этих резко изменившихся условиях удержание Таманского полуострова как одного из выдвинутых вперед «форпостов», о которые «волна за волной разбивались большевистско-азиатские орды», приобретало совсем иное значение. Ну а советский Генштаб теперь понял свою роковую ошибку, совершенную в конце января, когда главной задачей Северо-Кавказского фронта стал не быстрейший захват Тамани, а отрезание путей отхода 17-й армии через Ростов. «Усиленные оборонительные работы на ряде участков фронта, возросшее сопротивление противника на занимаемых рубежах, подтягивание войск с целью усиления Новороссийской группировки свидетельствуют о намерении противника временно удержать Таманский плацдарм, нанести удар по десантной группе войск 18-й армии с целью не столько тактического улучшения своих позиций, сколько для политической трескотни и повода для нового потока бахвальства и лжи о немецких “Каннах”, “мести за Сталинград” и т. д. и т. п.», – говорилось в журнале боевых действий 18-й армии за 2 апреля.

Более того, теперь уже наше командование ожидало не только контрудара противника на Кубани, но и всерьез опасалось высадки морских и воздушных десантов в духе «второго Крита»! Именно с целью предотвратить эту операцию был проведен упоминавшийся массированный налет на Севастополь 30 марта. «По имеющимся данным, противник в первых числах апреля намерен провести воздушно-морскую десантную операцию на побережье Черного и Азовского морей, вероятным районом высадки противника считать участки: Маргаритовка, Приморско-Ахтарская, Кабардинка, Фальшивый Геленджик, Джугба, Ново-Михайловка», – говорилось в боевом распоряжении штаба СКФ за 1 апреля.