Лицо того Ослолицего – Бойда.

Она лежит в собственной дрожи. Все время отброшено. Это Колли предложил ей – забраться под гниющий ствол ели. В вопящей ее голове он был гласом рассудка. Такого Колли она прежде не слыхивала. Колли, который звучал более взрослым. Вон как наставил он ее выкопать окровавленными руками ямку и в нее лечь. Предложил укрыться лиственной прелью. Одни лишь глаза видны – как у напуганного зверя. Считать вдохи и выдохи. Считать мехи-вздохи безмолвия. Считать, что движется по воздуху. Щелк-щелк-щелк какой-то птицы. Возня и топоток какой-то зверушки, говорит Колли. Только оно и есть. Просто зверушка. Вот это щелк-щелк-щелканье…

Это не они, говорит он. Прислушайся к крикам их – это они сгоняют коров. Вот зачем они пришли.

Она пытается прислушаться и слышит, что так и есть, задумывается, понимает ли скотина, что́ случилось. Не трубят ли они сейчас подлинную печаль. Слышит, как лает пес Уилсона, как щелк-щелк-щелкает какая-то птица, думает о том, что собаки сейчас прибегут и найдут ее… думает о Клэктоне. Закрывает глаза и видит его лицо, оно наблюдает за ней, волосы умащены кровью.

Говорит, это Бойд и был пука всю дорогу, я так и знала. Сглазил он Уилсона. Наложил чары на него…

Колли говорит, лежи тихо – тот мальчишка чистое зло, он ввязан был с самого начала.

Шаги в зарослях неподалеку. Раскатистый кашель, разговор мужчин. Рука, что ложится ей на рот, – рука Колли. Голоса призрачно вьются между деревьями, а затем ничего. Она представляет себе, как Саундпост уносит ноги. Бежит прочь из дола в то, что там дальше. Она осознаёт, что ожидает звука выстрела. Звук того, как Саундпоста…

Вдруг слышит, как разговаривает Уилсон, а затем еще кто-то. Слов разобрать не может. Закрывает глаза, думает о мокрицах, что бегают по ней всей. Насекомые устраиваются между одеждой и кожей. Как незримость их громоздится у нее в уме, словно тень чего-то маленького, поднесенного к свече. Голоса постепенно удаляются и гаснут.

Она просыпается, дрожащая и потрясенная сновиденьем. Была ночь, а теперь свет дня, и Колли шепчет. Они давно убрались, говорит.

Почти всю ночь она прорыдала во сне.

Вставай, говорит Колли. Вставай, они точно ушли, ей-ей.

А ну как оставили кого меня караулить?

Они б гонялись за Саундпостом, а не за тобой – чего им со скотиной тут болтаться?

Она выкарабкивается, словно некое одеревенелое существо, рожденное лесом, походка хромая. Вся в древесной дряни, вытряхивает то, что копошится у нее в волосах. Сокрушенная вся насквозь. Медленно идет через рощу, пока не оказывается у самой кромки, что смотрит на дол. Ничего, кроме ветра в желтой осоке. Идет к середине дола и с каждым шагом представляет, как ее отстреливают. Видит следы копыт, кровь Клэктона буреет на траве, но тела нет.

Говорит, как думаешь, они убили Саундпоста?

Колли ей, то донегольцы, не сомневаюсь, – может, следили за нами и замышляли все это с самого начала, Уилсон в доле: они заберут эту скотину обратно или быстро продадут, чтоб выручить деньги, добрались бы до нас раньше, сдается мне, кабы Клэктон не завел в болото.

Она стоит, разжимая и сжимая ладони.

Колли говорит, сборище недохерков.

Долгий день просто на ходу. Набухает в ней узел великого гнева. Находит где сесть, место, скрытое в мешанине древесной тени, что перекручена вовне над землею очерками молний, теми же, что и внутренние ее чувства, какие теменью своей пронзают ее. Внезапный вспых и прожиг памяти.