Она улыбнулась ему и вдруг увидела, как изменилось выражение его лица, взгляд стал решительным, и он опустился перед ней на колено и взял ее руку в белой перчатке.

– Криста, вы должны знать, какие чувства я испытываю к вам. Вы должны знать, что я очень нежно отношусь к вам. Нам хорошо вместе, вам и мне. У нас может быть чудесная жизнь. Выходите за меня замуж. Сделайте меня самым счастливым мужчиной в Лондоне.

Криста не знала, любит ли она его, а он никогда не признавался ей в любви, но у них было много общего и Мэтью ей нравился. Браки часто основаны и на гораздо меньшем.

Криста сглотнула и неуверенно улыбнулась:

– Мэтью, для меня было бы честью стать вашей женой.

Он встал с колена, поднес ее руку к губам и поцеловал.

– Дорогая, ты не пожалеешь об этом, обещаю тебе. Мы будем очень счастливы.

Он обнял ее и поцеловал, а Кристе очень хотелось почувствовать хоть частицу жара, как в ту ночь, когда ее поцеловал Лейф Драугр. Она испытала лишь приятное мягкое ощущение, свидетельствовавшее скорее о привязанности, чем о любви.

– Нам нужно будет рассказать об этом родственникам.

Она кивнула:

– Утром я напишу отцу.

Мэтью просиял.

– Я поговорю с родителями, объявлю им новость. Я знаю, как они обрадуются. – Он улыбнулся. – Криста, ты сделала меня очень счастливым.

Мэтью поцеловал ее снова, в этот раз гораздо нежнее.

Они вернулись в дом и объявили новость тетушке Абби, глаза которой заговорщически блеснули при взгляде на Мэтью. Жених Кристы улыбался. Тетя Абби была в восторге.

Криста никак не могла понять, почему не чувствует себя счастливой.

Утром она написала отцу, сообщив новость, а два дня спустя получила ответное письмо с благословением и сердечными поздравлениями ей и Мэтью. Она знала, что надо написать и деду, и сказала себе, что так и сделает. Очень скоро.

Однако дата свадьбы еще не обсуждалась, и они с Мэтью договорились, что о помолвке будет официально объявлено после возвращения отца из деревни. Шли дни, и Криста обнаружила, что рада промедлению. С того вечера, как она приняла предложение Мэтью, ее не переставали терзать сомнения.

Да еще в последнее время обострились проблемы с газетой.

Стоя рядом с Корали у печатного станка конструкции Стэнхоупа, она раздумывала о записках угрожающего содержания, полученных с момента отъезда отца, – их было семь, включая ту, которую она нашла утром в почтовом ящике и теперь держала в руках.

– Так что здесь написано? – поинтересовалась Кори, пытаясь прочесть записку через плечо Кристы.

Та вручила клочок бумаги подруге.

– Почти то же самое, что и в предыдущей.

Кори прочла записку вслух:

– «Ты получила последнее предупреждение. Теперь ты пожнешь неприятности, которые посеяла». – Кори подняла голову, закладывая прядь цвета темной меди за ухо. – По-моему, почерк другой, чем на предыдущей записке.

Криста прошла в кабинет. Открыв левый ящик, она вынула небольшую стопку записок, которые получила за прошедшие несколько недель.

В верхней записке говорилось: «Порождение дьявола, не вмешивайся в чужие дела – или пожалеешь». Эту доставили последней, приколов к двери редакции. Несколько других были связаны с компанией в защиту билля, названного «Акт о труде на шахтах». В случае утверждения билль запретил бы всем женщинам и мальчикам младше десяти лет работать на подземных шахтах. Поскольку дети были значительной рабочей силой, законопроект был в высшей степени непопулярен среди владельцев шахт.