Лейф знал, что времени у него немного. Скоро появится профессор Харт с новым списком слов и значений, и они начнут занятия. Часы были долгими и утомительными, но он, как говорил профессор, делал большие успехи.

Истекли четыре месяца усиленного обучения, и Лейф знал, что достиг гораздо большего, чем ожидал профессор.

Тот как раз появился в дверях библиотеки, немного бледный, с каштановыми поредевшими волосами, которые начали седеть. Лейф нахмурился, заметив, что выражение лица профессора было напряженным, а бумага в руке слегка подрагивала.

Лейф встал:

– Профессор, что-то случилось?

Вот уже больше месяца они говорили только по-английски. Лейф ощущал, что слова слетают с его языка почти без усилий.

– В газете неприятности. Мне надо срочно возвращаться в город.

– Что за неприятности?

Теперь он кое-что знал о газете, которую издавали профессор и его дочь.

– Криста не раз получала записки угрожающего содержания. Хотя раньше я никогда не принимал их всерьез, – объяснил Пакстон.

– Дамам не понравилось то, что она печатала в газете?

Пакстон покачал головой:

– Не дамам. Она писала статьи, призывающие к социальным реформам – улучшению работы водопровода, уменьшению рабочего дня детей и женщин, которые трудятся в шахтах и на фабриках. По-видимому, она нажила врагов среди людей, которые не желают ничего менять. Вчера кто-то поджег контору.

Лейф встревожился:

– Она не пострадала, ваша дочь?

– Нет, с Кристой все в порядке, но она обеспокоена. Полиция не знает, кто мог это сделать, и она опасается дальнейших действий своих недоброжелателей. Боюсь, как бы она не пострадала. Мне необходимо вернуться.

– Я поеду с вами, – заявил Лейф.

Профессор задумался лишь на мгновение, потом кивнул:

– Да… Я считаю, хорошо, что ты тоже едешь. Моя дочь ценит свою независимость. Она не захочет, чтобы кто-то смотрел за ней, но, думаю, после пожара это необходимо. Если мы будем смотреть за ней вдвоем, наверное, сможем уберечь ее.

– Профессор, с вашей дочерью ничего не случится. Клянусь вам.

Криста чмокнула тетушку в напудренную щеку.

– Утром выходит газета. Все служащие должны быть готовы к ее распространению. Задняя комната сгорела. Придется поставить столы на втором этаже, чтобы собрать на них тираж, а потом отнести отпечатанные экземпляры вниз.

Она схватила соломенную шляпку с вешалки, оставив на ней накидку. Была середина августа, стояла теплая погода.

Тетушка заломила бледные изящные руки.

– Был бы твой отец здесь. Я уверена, он запретил бы тебе выходить из дома, пока все не уладится.

– Я обещала, что буду осторожна, и так себя и веду.

Поскольку разговор с полицией ничего не дал, Криста наняла детектива, которого рекомендовал отец Корали, виконт Селкерк.

Рэндольф Питерсен – Дольф, как было написано на его визитке, – согласился начать расследование. Он настоял на найме ночного охранника, и Криста считала, что со временем он выяснит личности нападавших и полиция их арестует.

А до тех пор Кристе надо было руководить газетой.

Она вышла и торопливо спускалась к ожидавшей карете, как вдруг увидела вторую карету, припарковавшуюся за ней. Дверца распахнулась, и Мэтью Карлтон спустился по ступеням с хмурым видом.

– Я услышал о том, что произошло в газете, – заявил он.