– Ты уже говорила с ней? Что она думает по этому поводу?

Остия вздохнула:

– Это же Катя. Она сказала мне и оставаться, и уходить, и все это в одном предложении.

Серефин задумчиво кивнул:

– Что, если ты останешься? В конце концов, ты всегда можешь вернуться домой.

– Тебе нужна помощь. Ты собираешься свергнуть Руминского, и я хочу увидеть выражение его лица в тот момент, когда он лишится всего, что у него было.

Серефин рассмеялся. Остия застонала, потирая лицо руками.

– Как же тяжело принять решение. Что будут делать Надя и Малахия?

– Ну, если предположить, что они когда-нибудь очнутся, у них тоже будет такой разговор. Я понятия не имею, что они решат.

Остия нахмурилась.

– Я не хочу ни к чему тебя принуждать, но, может, ты все-таки вернешься со мной, пока мы не решим вопрос с мирным договором? Тогда ты сможешь приезжать и уезжать, когда тебе вздумается.

Она задумалась.

– У меня такое ощущение, что мы никогда не заключим мир с Калязином. В это слишком сложно поверить.

– Что ж, я обещаю, что приложу все усилия.

– Он такой упрямый.

Катя до краев наполнила вином два хрустальных бокала и пододвинула один из них Серефину.

– Мой отец склонен верить Руминскому, который утверждает, будто ты совершенно некомпетентен.

– Мы не дали его стране превратиться в пепел прямо у него на глазах.

– А еще Транавия привела сюда целую армию, – отметила Катя. – Я уж не говорю об ущербе, который Чирног нанес сельской местности. Это не самая благоприятная ситуация, Серефин.

Он не мог этого отрицать. Вздохнув, он прижал ладонь ко лбу.

У него болела голова.

– Но надежда еще есть, – тихо сказала Катя. – Просто на это уйдет время.

– За это время на фронте умрут еще сотни людей, – ответил Серефин.

Он искренне ценил ее старания. Но он хотел что-то сделать. Честно говоря, ему хотелось домой. Может быть, с этого и следовало начать.

– Мне нужна какая-то гарантия, что, пока я буду разбираться с Руминским в Гражике, твой отец не забудет про мирный договор, – сказал Серефин.

– Калязин практически пал, а наши северные соседи могут вторгнуться сюда в любой день, – ответила царевна. – Я уже несколько месяцев пытаюсь перебросить войска на север, но меня никто не слушает.

Серефин нахмурился.

– В отличие от нас, Империя Аэций не ослаблена столетней войной, – сказала Катя. – Они уже очень давно за нами наблюдают. – Она сделала паузу. – Мой отец нездоров, Серефин. Я не знаю, сколько еще ему осталось. Будет замечательно, если мы сможем прийти к соглашению в ближайшее время, но если нам придется подождать, пока общественное мнение не уляжется и я не займу трон…

– Я не могу допустить продолжения войны, – решительно сказал Серефин.

Она кивнула:

– Понимаю. Значит, будем стоять на своем. И что касается твоего брата…

– Оставь его

– Серефин.

– Катя, если бы не он, мы все были бы мертвы.

– Из-за него погибли тысячи людей.

– Нам придется смириться с этой моральной дилеммой. Транавия нестабильна. Мне нужно убедиться, что Стервятники под контролем, а это будет невозможно без помощи Малахии.

– Мы с тобой неплохо поладили, но, если он выкинет то же самое, что и в прошлом году, я отправлю лучших наемных убийц Калязина за его головой.