Простая девушка, зашедшая так далеко. Не имело никакого значения, кто одарил ее силой. Эта сила принадлежала Наде, она хотела ее, и она ею воспользуется.

Надя крепко держалась за руку Париджахан и молилась каждому богу, которого знала, чтобы это сработало.

Она позволила себя поглотить.

55

Малахия Чехович

«Это смерть. Это всегда была смерть. Последняя часть, последний ключ, наша главная цель. Спасения нет. И никогда не было».

Когда связь между Малахией и Надей окончательно оборвалась, он нанес удар. С помощью всепоглощающей волны горя он направил весь хаос своей силы на то, чтобы заключить эту бурю в ловушку, которую он создал внутри своей книги заклинаний.

Но это было невозможно.

Даже с силой Серефина. Даже с успокаивающим присутствием Париджахан. Даже с последними обрывками непостижимой магии Нади. Это было невозможно.

Он чувствовал самодовольный восторг Чирнога. Они были недостаточно сильны. Если бы один из них отказался от своей смертности, они смогли бы заманить его в ловушку? Если бы один из них пожертвовал чем-то большим, этого было бы достаточно?

Он не знал. Он не знал. Он не знал.

Малахия прижал руку к потертой обложке своей книги заклинаний. Кровь стекала по его рукам, капала из глаз, лилась из носа. Он пытался направить магию, бушующую вокруг них.

Он… не справился.

Поэтому он воспользовался силой Чирнога. Малахия направил энтропию внутрь себя. Она его уничтожит. Она поглотит его изнутри. Но, может быть, этого будет достаточно.

Он смутно услышал, как кто-то выругался. Почувствовал, как чья-то рука накрыла его руку. Слишком поздно. Было уже слишком поздно. Они были недостаточно сильны. Они никогда не будут достаточно сильны. Они выбрали свою человечность; они думали, что выбирают жизнь.

Но на самом деле, они выбрали смерть.

56

Серефин Мелески

«Я перехожу на сторону врага. Они не могут держать меня здесь. Я всегда была их игрушкой, их пешкой, их оружием. Вецеслав не может удерживать меня там, где я не хочу оставаться. Боги далеко не так могущественны, как они утверждают. Выходит, транавийцы были правы».

Серефин ощутил тепло на своей коже. Он нахмурился, смутно осознавая свое пробуждение, но у него не хватало сил, чтобы открыть глаза.

– По крайней мере, он дышит.

Он знал этот голос.

– А остальные?

Вздох.

– Дышат, но без сознания. Прошло уже несколько недель. Возможно, они обречены. Я не знаю, что они сделали.

– Пожалуйста, дайте мне знать, если что-нибудь изменится.

– Конечно.

Скрип закрывающейся двери. Ощущение, что кто-то взял его за руку.

– Твой глаз начал дергаться, и это уже прогресс, – сказал Кацпер. – Может быть, ты все еще здесь. Я надеюсь, что это так. Я скучаю по тебе. А еще не могу помешать твоим мотылькам прогрызать дырки в постельном белье. Катины слуги меня убьют.

Внезапное желание рассмеяться словно пробило стену, которая сдерживала его все это время. Он пошевелился, и Кацпер громко выдохнул от неожиданности.

– Серефин?

Ему потребовалось сделать колоссальное усилие, чтобы открыть глаз. У Кацпера перехватило дыхание.

– Серефин.

Затем его поцеловали. На самом деле он находился не в том состоянии, чтобы целоваться, но это не останавливало Кацпера, который принялся целовать шрамы на лице Серефина.

– Я не должен был этого делать, – Кацпер откинулся назад. – Прости. Я понимаю, что тебе нужно пространство. Просто я очень рад, что с тобой все в порядке.

Но Серефин не был уверен, что это так.