Тот нахмурился, но послушно закатал рукав: на его предплечье уже были порезы. Что он делал?

Серефин нахмурился.

– Ты не собираешься мне ничего объяснять? – в его голосе звучала обида, и на это не было времени.

– Мы не можем заманить его в сосуд, который уже использовали. Мы воспользуемся моей книгой заклинаний.

Серефин моргнул:

– Это ее уничтожит.

Малахия закрыл глаза. Годы работы над заклинаниями. Наброски. Портреты Живии – единственное, что от нее осталось. Эта чертова книга была у него с тех пор, как ему исполнилось шестнадцать. Это был сборник последних трех лет его жизни. Там остались самые первые наброски, Нади. Там были все его исследования, все его знания. Вся его сущность была заключена в этой книге, но совсем скоро от нее ничего не останется.

– Все равно от нее никакой пользы, – хрипло сказал Малахия.

Серефин слегка замялся, но затем все-таки порезал предплечье и пролил кровь на две оставшиеся полосы.

– Создать тюрьму, – пробормотал он. Вокруг него вспыхнуло облако звезд и мотыльков.

Малахия посмотрел на бурю, охватившую все кладбище. Он наблюдал за тем, как она поглотила огромного бога, который имел неосторожность подойти слишком близко. В одно мгновение гигант превратился в пыль. Тьма стремительно двигалась по направлению к войскам, и Малахия опустил глаза, когда группу солдат разорвало на куски.

Он сел перед книгой. Мгновение спустя он почувствовал, что Серефин сел рядом с ним.

– Кровь и кости, мы умрем в поле недалеко от Комязалова, – пробормотал Серефин.

Малахия не смог удержаться от смеха.

– Ты станешь призраком и будешь вечно бродить по этому полю.

– Но я всегда хотел быть призраком какого-нибудь пивного заведения. Что не так с этими людьми?

– А что не так с нами?

Серефин тихо рассмеялся.

– Я могу побыть сентиментальным? Хотя бы секундочку.

– Я бы предпочел, чтобы ты этого не делал.

Серефин посмотрел на него, прежде чем его взгляд снова вернулся к буре, необъятной, тяжелой и темной. Внутри нее сверкали молнии, но они казались тусклыми и такими далекими. Париджахан и Нади больше не было видно.

– Я так рад, что у нас был шанс разобраться в наших отношениях. Я бы мог бы постараться быть лучшим страшим братом, но, знаешь, ты тоже не подарок.

– Серефин, я тебя ненавижу.

– Это не правда.

Малахия и сам это знал.

Он потянулся к магической нити, протянутой между ним и Надей. Их связь исказилась и стала намного слабее, но Надя все еще была с другой стороны. Она была такой невероятной, и внутри нее бурлила чистая, необузданная сила, которую Малахия никак не мог постичь. Девушка, которую он нашел в снегу, обладала силой, но с тех пор она очень изменилась. Проделав долгий путь, Надя наконец приняла свою тьму, и это делало ее самым опасным магом, которого он когда-либо встречал.

Он ждал. Он ждал ее сигнала. Он ждал, пока она будет поглощена и пока Чирног осознает свою ошибку.

54

Надежда Лаптева

«Пауки. Пауки. Пауки. Есть тьма, есть пауки, есть она».

Надя попала прямо в пасть энтропии.

Вокруг них бушевал шторм, и она вцепилась в руку аколийки. Если она потеряет хладнокровную рациональность магии Париджахан, все будет кончено. Ее проглотят целиком. В руках Нади и двух транавийских магов была сосредоточена невероятная сила, но без Париджахан ничто не имело бы значения.

– Скажи мне, что тебе нужно, – сказала аколийка, прежде чем войти в шторм.