– Меня ничто не изменит. Но я должен как-то это исправить. Она будет винить себя, но этого никогда бы не случилось, если бы она не встретила меня. Если бы я не решил, что единственный способ положить всему этому конец, это уничтожить калязинских богов.

– Ты больше в это не веришь?

Малахия обвел рукой окружающее их безумие.

– О нет, я верю в это. Но я не думаю, что это что-то изменит. На их место придут другие боги, и это будет продолжаться вечно.

– По крайней мере, нам больше не придется об этом беспокоиться, когда нас всех уничтожит бог энтропии.

– Как приятно видеть твой оптимистичный настрой, Серефин, – сказала Надя. Ее голос был хором, от которого по спине пробегали мурашки. Когда девушка обернулась – на ее лице появилось множество глаз, совсем как у паука. – У тебя остался тот кулон? Кулон Велеса?

– Я бы никогда не потерял такое прекрасное напоминание о самом худшем периоде моей жизни.

– Мы заточим его внутри.

– Как?

Она взглянула на Париджахан, затем на Малахию и улыбнулась.

– Ни в коем случае, Надя, – отрезал Малахия.

– Ты меня не остановишь.

– Это не твоя жертва.

Раздался оглушительный рев, и в небе открылась дыра. На месте горизонта осталась лишь непроглядная темнота. Серефин тяжело вздохнул:

– Что ты придумала?

– Надя, – вмешался Малахия.

Париджахан положила руку ему на плечо. Он немного расслабился, но весь его вид говорил о том, что их спор еще не закончен.

– Мне нужно, чтобы ты использовал всю свою дикую, хаотичную силу, – сказала она, коснувшись его щеки. – Мне нужно, чтобы ты выжил. Это не сработает, если он заберет тебя. Он уже проникал в твое сознание. Вы с ним одно и то же.

Малахия вздрогнул:

– Серефин, звезды?

Он нахмурился, схватил одну из окружавших его звезд и протянул ей.

– Концентрированная магия, – тихо сказала она. – Накаленная до предела. Создай из нее тюрьму, Серефин.

Он кивнул, и его руки засияли ярким светом.

Надя взглянула на Париджахан.

– Я не хочу просить тебя об этом, – сказала она, и ее голос – или голоса? – задрожал от волнения.

Аколийка улыбнулась:

– Ты же не думала, что я оставлю тебя одну?

53

Малахия Чехович

«Их было четверо. Их всегда должно было быть четверо, чтобы привязать кошмары к земле и сдерживать их в течение следующего цикла. У каждой песни своя особая роль. Тамаркин, Шишова, Милехин, Грешнева. Они умерли, но умерли мучениками. Они умерли, чтобы цикл мог начаться заново».

Надя подошла к Малахии, притянула его к себе и крепко поцеловала.

Перед ними бушевала буря, разрывающая мир на куски. С каждой секундой она становилась немного сильнее. Чирног становился немного сильнее.

– Последний бой, любовь моя. На этот раз мы будем сражаться плечом к плечу, – прошептала она.

Он прижался лбом к ее лбу.

– Я совершил так много ошибок. Мне очень жаль.

Она рассмеялась и медленно отстранилась от него.

– Пелагея говорила, что великую магию могут творить только те, кто признает свои ошибки. Поэтому ты решил покаяться?

Малахия приподнял брови. Он так сильно хотел узнать это заклинание телепортации.

– Никакого сожаления! Бессовестный до самого конца. Твое извинение не считается, потому что тебе не жаль, – она улыбнулась, глядя на него снизу вверх. Возможно, это был последний раз, когда он видел ее улыбку, бледные веснушки и слегка наморщенный нос.