Она закрыла глаза.

– Когда мы были в лесу, я решила остаться здесь, хотя знала, чем это закончится. Мы сгорим в этом пламени, и я одна во всем виновата. Без Нади мы обречены.

Белые и алые цветы с пурпурными прожилками распустились на его коже. Их можно было бы назвать прекрасными, не будь они такими ужасными.

У него наверняка возникнет тысяча вопросов. Париджахан не знала, как на них ответить; она слишком долго держала все в секрете. Правда, кое-что она все же рассказала Малахии. Например, что обладала магией, не похожей на калязинскую или транавийскую. Но Малахия умер и унес это с собой в могилу.

Но Рашид так и не успел задать ни одного вопроса. Они оба чуть не подпрыгнули, услышав тихий и уставший голос Нади.

– Мне нужно, чтобы ты повторила все это на калязинском, – сказала она.

У Париджахан подкосились колени, но Рашид успел ее подхватить.

Надя очень медленно подняла руку. Ее глаза все еще были закрыты, а брови нахмурены.

– Боги, я чувствую себя так… словно умерла. Дайте мне пару секунд, и я заставлю свои конечности двигаться.

Париджахан вырвалась из рук Рашида и опустилась на колени рядом с кроватью. Она протянула руку и очень осторожно коснулась Надиной ладони.

От прикосновения девушка открыла глаза. Ее кожа была холодной, как лед, а в белокурых волосах поселился мотылек.

Как она смогла вернуться в мир живых?

Застонав, Надя снова прикрыла глаза и закрыла лицо руками. В комнате повисло долгое молчание.

– Ну что ж, могу сказать, что умирать крайне неприятно, если вам вдруг интересно.

20

Малахия Чехович

Все началось с пальца. Ничтожная цена за магию. Срубил начисто, быстро, почти не больно. Я даже не моргнул, когда он забрал второй. Без руки будет тяжеловато, но все равно это была левая. Ходить стало сложнее, когда он забрал ногу. Пусть он берет все, что пожелает».

«После сна состояние Малахии подозрительно улучшилось. Сам факт того, что он заснул, был подозрительным. Он не спал уже много месяцев.

«Удивительно, насколько все меняется, когда ты становишься покорным», – сказал Чирног.

Малахия не ответил. Он был слишком сосредоточен на том, чтобы не думать о некоторых вещах. Например, каково было скользить зубами по горлу того человека. Каково было целовать его. Как сильно он не хотел вспоминать о том, что сделал. Каждый раз ему казалось, что он уже достиг самого дна, но потом ему удавалось пасть еще ниже.

Но больше всего Малахию пугала мысль о том, что где-то была сражена девушка со снежно-белыми волосами. Ее смерть была океаном, в котором он утонет. Лучше бы она выжила, чтобы он мог тихо ненавидеть ее издалека.

Отныне он будет жить в отрицании.

– Ты надеялся, что я не выживу? – любезно поинтересовался Малахия.

Руслан слегка улыбнулся, склонив голову набок. Малахия оказался лучше, умнее и сильнее, а значит, культ был обречен.

– Ты хотел, чтобы я уничтожил этого человека, разве нет? Надеюсь, это ты и планировал, потому что его уже не вернуть, – он махнул в сторону дерева, выпрямляясь во весь рост. – Нам с тобой есть что обсудить, – Малахия улыбнулся, чтобы продемонстрировать острые зубы. Руслан едва заметно вздрогнул. – Только мы вдвоем. – Он обошел квадрат света и приблизился к мужчине, отходя подальше от своего брата. Было странно думать о Серефине в таком ключе, но… это казалось правильным.

– Подожди, что? – взволнованно воскликнул Серефин. Взглянув на него, Малахия с трудом сдержал вздох. Он надеялся, что Серефин уже догадался, какую игру он ведет.

– Я – сосуд для их возрожденного бога, – прямо ответил он.