XXII. ДЕМОН

Возвратимся снова к той ночи, когда Бруно пытался освободить Лили и вынужден был ретироваться, увидев обыскивающую парк прислугу.

В одиннадцать часов графиня легла спать, отпустив горничную, которая не караулила ее в передней с тех пор, как в письменном столе покойного графа был обнаружен яд. Макс тоже больше не караулил ее, и вся прислуга снова заняла свои обычные места.

Но в этот вечер странное беспокойство не отпускало графиню. Вскоре она, однако, установила причину этой тревоги – Гаген. Его одного она боялась. Она знала его решимость и верила, что он способен даже пожертвовать сыном ради того, чтобы уничтожить ее.

Сын!.. Графиня невольно вздрогнула. Знал ли уже Леон тайну своего рождения? Она и сама собиралась ему открыть ее, но тут у нее возникла зловещая идея. Саркастическая улыбка скривила губы графини. Она решила реализовать свою идею на следующий же день.

Однако желанное успокоение не приходило…

Кроме лампы на столе в спальне горели еще и свечи. Графиня только собралась их погасить, как вдруг подозрительный звук привлек ее внимание. Кто-то, похоже, пытался открыть парадную дверь. Графиня слышала, как дергали дверную ручку. Но вся прислуга уже спала. Значит, это был кто-то чужой.

Графиня замерла посреди спальни, окна которой были задернуты тяжелыми шелковыми шторами. Кто мог прийти в столь позднее время? Графине стало страшно в глубокой ночной тишине. Она крадучись подошла к одному из окон, тихонько отодвинула штору и, осторожно приоткрыв окно, выглянула наружу.

Кругом не было видно ни души.

Но кто же тогда стоял у дверей? А в том, что там кто-то был, графиня не сомневалась.

Вдруг шорох послышался уже не возле дверей, а внизу, под окном графини. Она затаила дыхание, чувствуя, что сейчас должно что-то произойти. Но что?

И тут раздался громкий стук. Он доносился от ворот парка.

Охваченная предчувствием, говорившим, что ей самой необходимо отпереть, прежде чем проснется прислуга, графиня схватила свечу и бросилась вниз, к парадному. Самообладание и хладнокровие начали возвращаться к ней. Она быстро спустилась, вышла из здания и поспешила к воротам.

Вновь раздался громкий стук, гулко разнесшийся в темноте.

С внутренней стороны ворот торчал ключ.

– Кто там? – спросила графиня.

– А, это ты сама! Отлично! Открывай! – глухо послышалось в ответ.

Услышав этот голос, графиня отскочила как ужаленная. Она узнала его, хотя и боялась поверить своим ушам.

– Кто там? – снова повторила она.

– Разве не узнаешь? – снова сказали за воротами.

Графиня поспешно отворила.

В проеме появился ужасного вида человек с всклокоченной бородой, в истрепанном сюртуке и мятой шляпе.

Графиня отступила, точно увидела привидение.

– Так это ты? – сказала она с таким удивлением, словно перед ней стоял выходец с того света.

– Конечно, я! – резко ответил гость.

– Ты что, с ума сошел? Явиться ночью и в таком виде! – с ужасом сказала графиня.

– По твоей милости я дошел до такого состояния, до полной нужды. Я пришел получить мои деньги. Я должен их получить, Камилла! – потребовал Митнахт, а это был именно он.

– Замолчи! Садовник услышал стук. Он отпирает свою дверь, чтобы выйти. Спрячься.

– Зачем? – удивился Митнахт.