– Зачем? – удивился Митнахт.

– Спрячься! – повелительно повторила графиня, затем со свечой в руке подошла к воротам.

– Неужели никто ничего не слышит! – воскликнула она нарочито громко.

Она не ошиблась. Первым действительно проснулся садовник. А скоро к нему на подмогу явился Макс.

– Да, кто-то стучал, я хорошо слышал, – подтвердил садовник.

– Принесите фонари и обыщите все вокруг, – приказала графиня. – Что творится! Я не могу успокоиться. С сегодняшнего дня надо усилить охрану.

Слуги поспешили исполнить приказание сильно рассерженной госпожи, но ничего подозрительного не обнаружили.

Графиня вошла в парадное. Курт фон Митнахт дожидался ее под лестницей.

– Что за легкомысленный поступок! – стала она выговаривать ему. – Если тебя увидят, мы оба погибли.

– Что за чушь! Я пришел, чтобы получить от тебя мои деньги. Чего ты медлишь? Или снова хочешь обмануть меня?

Графиня смотрела на Митнахта и не могла найти слов от гнева.

– За деньгами, значит, пожаловал? – зловеще прошептала она. – А я-то думала, что ты прибыл заслуженное наказание получить…

– Деньги! Давай мои деньги – и делу конец.

– Ах, деньги… Я, чтобы успокоить его, собрала все, что могла, и отослала, а он теперь сам явился и еще требует. Я, между прочим, миллиона не получила.

– Нет? Тем лучше. Быстрей получай и отдавай мою долю.

– Хорошо, пусть будет так, – неожиданно успокоилась графиня. – Но никто не должен знать, что ты здесь. Над моей головой сгустились тучи. Этот мнимый доктор Гаген поклялся погубить меня. Если тебя увидят здесь, дело примет самый нежелательный оборот.

– Ну, тогда спрячь меня и позаботься побыстрее разобраться с деньгами. Или ты хочешь, спрятав меня, без помех скрыть их?

– О, были бы у меня эти деньги! Я прежде всего заплатила бы тебе, лишь бы отделаться от тебя. Пошли, будешь жить в башне. Но берегись, будь осторожен. Малейшая неосторожность может привести к самым неожиданным последствиям… – И графиня добавила бывшему управляющему еще несколько слов на ухо.

– Хорошо, – согласился он. – Я остаюсь здесь до тех пор, пока не буду полностью удовлетворен.

Графиня сама отвела нежданного и теперь ненавистного для нее гостя в башню и потребовала все время держать дверь на запоре. Деньги она пообещала достать как можно быстрее.

После ее ухода Митнахт заперся и лег в постель. А графиня еще долго не могла заснуть, пытаясь осмыслить положение, в котором сейчас оказалась.

На следующее утро к ней явился Леон, чтобы по обыкновению доложить о состоянии здоровья Лили.

– Леон Брассар, – сказала она, выслушав его, – я давно хотела спросить вас вот о чем. Вы знаете, мне многое известно относительно вашего прошлого, поскольку я знаю старого Брассара, да и мой капеллан, в бытность его в Париже, знал многое такое, чего никто другой не мог бы знать… Говорил ли вам старый Брассар о тайне вашего рождения?

– Нет, графиня, – ответил Леон.

– И вы, конечно, не знаете, что Брассар – ваш названый отец?

– Об этом я уже кое-что узнал, но не вполне верю…

– Что же вы узнали?

– Что… у меня есть другой… настоящий отец.

– Кто вам это сказал?

– Доктор Гаген.

– А кто ваш отец – он говорил?

– Да, графиня… Говорил, что отец мой… он.

Графиня усмехнулась.

– Верите ли вы мне, Леон? – спросила она.

Леон утвердительно склонил голову.

– Справедливость требует того, чтобы вы знали всю правду о себе.