Войдя в большую, слабо освещенную комнату и увидев в дальнем конце ее постель с неподвижной фигурой, до подбородка укрытой одеялом, фон Митнахт на секунду замешкался.

– Это она? – спросил он вполголоса.

Доктор молча кивнул.

– Она все еще без сознания?

– Как мертвая, – тихо подтвердил Гаген.

– Но есть какая-нибудь надежда на спасение?

– Очень слабая. В любом случае, полного выздоровления ожидать не приходится.

Фон Митнахт приблизился к постели. По знаку доктора экономка подняла лампу и осветила мертвенное лицо девушки.

Гаген с удвоенным вниманием впился взглядом в управляющего.

Тот несколько секунд с непроницаемым видом разглядывал изнуренное беспамятством лицо девушки, а затем с видом полнейшего убеждения отрицательно покачал головой. Когда он повернулся к доктору, и лицо и фигура его выражали обманутое ожидание.

– Это не она, – шепнул фон Митнахт.

Затем он бросил на больную еще один долгий, испытующий взгляд и снова с недоверчивой улыбкой покачал головой.

– Это совершенно посторонняя, вовсе незнакомая мне девушка, – глухо сказал он Гагену. – Благодарю вас. Теперь я вполне убедился, что это не молодая графиня. На первый взгляд некоторое сходство есть, но стоит всмотреться повнимательней, как убеждаешься в обратном. Это совершенно незнакомая девушка, которой я никогда и в глаза не видел.

– Но все же сходство имеется? – спросил доктор.

– Весьма отдаленное, какое нередко встречается у молодых девушек в этом возрасте. В особенности когда лицо утратило жизненные краски, – продолжал фон Митнахт. – Нет, это не она. Кому же лучше знать, графиня это или нет, как не мне. Впрочем, я с самого начала так и предполагал. Ведь невозможно даже представить, чтобы упавшая в пропасть молодая девушка спустя несколько недель вдруг нашлась – и где? В самом центре города. Каким образом она попала сюда, вы можете объяснить?

– Право, затрудняюсь, – тихо ответил доктор и сделал знак управляющему, что пора удалиться.

Вместе они вышли из комнаты, превращенной в больничную палату.

– В этой истории вообще много невероятного, напоминающего сказание об Ундине, – заметил фон Митнахт. – Ундина, это прелестное существо, бросившееся в воду из-за несчастной любви, по временам выходит на берег в образе белокурой девушки с длинными распущенными волосами, чтобы завлечь в морскую пучину какого-нибудь юношу посимпатичней… Но мы-то с вами уже не юноши, господин доктор, – усмехаясь, добавил управляющий, – и нам ли верить старым сказкам?

– О, полноте, сударь, – возразил доктор. – Сказкам надо верить, ибо и в наше время случаются различные чудеса, хотя и другого рода.

– Сказка или быль ввергли вашу несчастную пациентку в столь плачевное состояние, но можете быть уверены в одном – это не графиня Лили, а совершенно посторонний, незнакомый мне человек.

– Что ж, это нисколько не уменьшит моих стараний спасти жизнь несчастной, – заверил доктор. – Она получит такой же заботливый уход, каким была бы окружена графиня.

– Прекрасное правило для врача. Желаю вам успеха, господин доктор, очень благодарен за вашу любезность и прошу извинить за вторжение. Теперь я смогу известить графиню, что слухи не подтвердились.

С этими словами фон Митнахт любезно откланялся и вышел из дома доктора.

Он приказал кучеру свернуть в соседний переулок и ждать там, так как ему необходимо сделать еще одно дело.

Здесь следует заметить, что Мария Рихтер давно уже была отвезена на железнодорожный вокзал и в настоящее время уже, вероятно, находилась в поезде на пути в Гамбург.

Доктор Гаген вернулся к себе в кабинет и принялся беспокойно прохаживаться по нему.