– Но я не мог ошибиться! – воскликнул Бруно. – И глаза и сердце подсказали мне, что это Лили.

– Обман чувств, господин Вильденфельс. Мне знакомо это. Ваши глаза видели не то, что перед ними находилось, а то, что желало ваше сердце. Со мною произошло почти то же самое: я не хотела верить докладу управляющего, не хотела верить собственным глазам, которые не нашли в девушке никакого сходства с моей дочерью, и старалась убедить себя, что это Лили. Такие же белокурые волосы, такие же маленькие нежные руки, наконец, некоторое сходство черт лица.

– Сходство большое, – возразил Бруно.

– И тем не менее эта девушка – не наша несчастная Лили, – убежденно сказала графиня. – Потому я и выразила опасение относительно подлога, который еще больше запутает это темное дело. Заметили у нее на голове и на лбу еще не вполне зажившие раны?

– Их нельзя не заметить, они бросаются в глаза.

– Не задавались ли вы вопросом, каким образом, по прошествии нескольких недель, молодая графиня могла быть спасена со дна ущелья или с морского дна? Не спрашивали ли себя, почему тот, кто оставил ее на скамье под окнами докторской квартиры, сразу же скрылся, как бы желая придать этой истории таинственность, даже некую сверхъестественность? А почему белье и платье были влажными?

– Должен признаться, графиня, что я не в силах был придумать правдоподобного объяснения.

– Тут возможно только одно объяснение. Вероятно, где-нибудь поблизости жила девушка, похожая на Лили. Некто, узнав, что Лили погибла и что она является наследницей большого капитала, решил использовать девушку для своих корыстных целей и выдать ее за спасенную Лили. С ведома ли девушки принято такое решение или без ведома – выяснить пока невозможно. Но это и есть ключ к разгадке таинственной истории. Объявились охотники за миллионом. И, надо признаться, довольно искусные охотники. Девушке нанесли раны, какие получились бы в случае ее падения с обрыва, где-то скрывали все это время и затем уже подкинули доктору, предварительно искупав в воде, дабы окружить все еще большей таинственностью.

– Вы полагаете?.. – Бруно задумался, лицо его приняло строгое выражение. – Это совершенно новая точка зрения, – заметил он, – но то сходство, о котором вы говорите, более чем сходство. Брали ли вы с собой фрейлейн Марию, когда ездили смотреть найденную девушку?

– К сожалению, нет. Мария, молочная сестра Лили, несмотря на мои уговоры, вчера покинула замок. Она намеревается начать самостоятельную жизнь.

– Кажется, она давно уже собиралась это сделать.

– Смерть Лили так потрясла ее, что она решила уехать как можно дальше. Мария объявила мне, что собирается в Америку.

– Как жаль. Мне очень хотелось бы услышать мнение Марии по поводу найденной девушки.

– Я, господин асессор, твердо уверена, что это не Лили и что всякое с ней сходство – всего лишь случайность.

– Ну, а я не хочу терять надежду и остаюсь при своем мнении*.

– В таком случае, господин асессор, подождем, когда к ней вернется сознание. Полагаю, что минута эта не заставит себя долго ждать, ведь голод и жажда рано или поздно заявят о себе.

– Если бы удалось привести ее в сознание, если бы она заговорила, тогда бы, конечно, все и разъяснилось. Простите, графиня, что осмеливаюсь прекословить вам, но я все же уверен, что это – Лили.

* Во время написания романа еще не было идентификации по отпечаткам пальцев и состоянию зубов (Прим. ред.).

– Пусть время рассудит нас, – произнесла графиня. – Пока что остается глубоко сожалеть, что ваша и моя надежды не осуществились. Но я все равно очень благодарна вам за то, что вы пришли сообщить мне это известие и высказали свое мнение.

Бруно простился с графиней и возвратился в город.