– Вот здесь, – сказал он, ведя пальцем по строчкам. – Гаген, доктор.

Фон Митнахт наклонился над книгой и прочитал все, что было написано напротив имени доктора. Лицо его выразило удовлетворение: теперь он узнал то, что хотел.

– Прекрасно, – сказал он. – Положите книги на место, а монету – в карман. Вы ее заслужили.

– О, если бы я мог каждый день оказывать такие услуги, – с улыбкой заметил писарь. – Бесконечно вам благодарен, господин Митнахт.

– Кто знает, может быть, вам еще представится случай, – сказал фон Митнахт, направляясь к двери.

Долго еще после его ухода писарь благоговейно смотрел на свалившееся на него богатство и наконец порывисто прижал золотую монету к губам.

Между тем фон Митнахт направлялся в замок.

Он был всецело погружен в свои мысли и даже забывал подгонять лошадь, предоставив ей полную свободу.

Въехав в парк и оказавшись у подъезда замка, он спешился, бросил поводья подбежавшему конюху и пошел прямо в покои графини.

– Ну, что? – спросила она нетерпеливо. – Ты все выяснил?

– Только не от хитрой лисы Эйзенберга, а от его голодного писца, который клюнул на золотую монету.

– Но ты все узнал, что хотел?

– Писарь показал мне книги учета. Это он.

– Это он… – повторила едва слышно графиня. Слова, казалось, застревали у нее в горле.

– Клянусь собственной душой, у него крепкая натура, – сказал фон Митнахт полугневно, полунасмешливо.

– Теперь ясно, почему девчонка у него, – пробормотала графиня. – Узнал ли ты еще что-нибудь новое?

– Только то, что она жива и скоро заговорит.

– Он завел со мной речь о яде. Я боюсь его мщения, – сказала графиня.

– Да, если мы окажемся в его власти, пощады ждать не придется, – с дьявольской усмешкой заметил фон Митнахт.

– Курт, он должен умереть! – воскликнула графиня. – Он слишком много о нас знает. Я боюсь этого таинственного доктора. Он нас уничтожит, если мы не опередим его.

– Ни больше ни меньше как умереть, – пробормотал фон Митнахт. – Легко сказать, сделать гораздо трудней. Один раз я уже попробовал…

– Курт, он не должен оставаться в живых. Это свидетель, который погубит нас.

– Это еще как сказать. Я не боюсь ни его самого, ни его козней. Он ничего не сможет доказать.

– Но ты ведь не знаешь всех обстоятельств.

– Я знаю, что он остался в живых. А то, что произошло между ним и мной, никого не касается.

– Он не случайно приехал сюда, не случайно переменил имя. Повторяю: он поклялся погубить нас.

– Когда я замечу, что он собирается нас погубить, я найду способ уничтожить его самого.

– Сделай это как можно раньше, Курт. Медлить нельзя. Надо принять самые решительные меры. Я буду спокойно спать только тогда, когда доподлинно узнаю, что он умер.

XVII. БЛЕДНАЯ ГРАФИНЯ

На следующий день было воскресенье.

В деревне Варбург, в корчме, весь день не утихало веселье. Настала ночь, деревня погрузилась в сон, а веселье в корчме все продолжалось. Звуки скрипок, флейт и контрабаса, сопровождаемые веселыми возгласами деревенских парней, тревожили ночной покой.

А в это время к замку приближались два человека: каменщик, идущий в соседнюю деревню, и ночной сторож, в обязанности которого входил обход замка.

До их слуха долетали веселые звуки скрипок, флейт и гудящий голос контрабаса, но они не обращали на них внимания и спокойно шли своей дорогой.

– Ты пойдешь мимо замка, Вильм? – спросил сторож высокого и широкоплечего каменщика.

– Нет, – отвечал тот, – я пойду понизу, парком.