— Но почему же ты не сказала об этом сразу, мы не стали бы спорить, — спросила Сэм.

Хани пожала плечами и промолчала. Может, потому, что Сэм заявила, что Нора и Т. С. очень заняты и не смогут их отвезти. И Хани не хотелось предлагать помощь отца — свободного человека без важных дел, которые невозможно было бы отложить на следующий день или даже на несколько дней. Ему просто нужно было не напиваться, и тогда он смог бы отвезти их куда угодно!

Может, все дело было в журнальной статье, где говорилось, что если пьющий человек не находил в себе решимости признать, что он действительно алкоголик, он никогда не сможет излечиться.

— Итак, Сэм, — холодно продолжала Хани, — у нас есть только старенький «форд», поэтому ты не сможешь сказать, что тебя провалили на экзамене из-за классовой ненависти! Что же касается того, что ты собираешься надеть Бейб и как ты будешь себя вести, это твое личное дело. Вдруг тебе повезет и ты сдашь экзамен! Я, например, надену джинсы и буду держать руки на рулевом колесе и глаза на дороге все время. Так как мне кажется, что для того, чтобы получить права, нужно просто нормально водить машину. Я также надеюсь, что вы не станете делать того, от чего станет неудобно мне и моему отцу.

— Перестань, Хани, что ты из себя изображаешь? Разве девушки не могут немного повеселиться? — Бейб выпятила нижнюю губу.

— Хани, что случилось? Что мы такого сказали, что ты так завелась? — Сэм расстроилась по-настоящему, села на кровать и попыталась обнять Хани. — Что случилось?

Хани резко отбросила ее руку. Сэм обиделась.

— Хорошо, если ты хочешь себя так вести…

— Ладно, если вам по-настоящему интересно, в чем проблема, я скажу. — Хани выпрямилась. — Мой отец — алкоголик. Вот, я вам сказала и надеюсь, теперь вы довольны!

Девочки не произнесли ни слова, и Хани начала рыдать.

— Хани, Хани, — Сэм крепко обняла подругу, — не плачь, все будет в порядке. Успокойся!

— Нет, ничего не будет в порядке, — продолжала рыдать Хани. — Никогда ничего не будет в порядке.

— Конечно, все образуется, — присоединилась Бейб, она тоже обнимала рыдающую Хани.

— У него есть надежда, — продолжала говорить Сэм, — он такой милый, он полон жизни. Я никогда не рассказывала вам, как умерла моя мать, ведь правда?

Рыдания Хани несколько приутихли.

— Нет…

— Она была в санатории для людей с сильно измененной… — Она странно улыбнулась и покрутила пальцем у лба. — И однажды ночью она где-то достала бритву и… — Сэм провела пальцем по горлу и сильно захрипела. — И все было кончено. Она истекла кровью, а ей было всего лишь двадцать три года!

— Кто тебе сказал это? — в ужасе спросила Хани, она перестала рыдать. — Неужели это был твой отец?

— Конечно, нет! Папа не говорил мне это! Он никогда не мог бы мне сказать такую вещь. Это сделали мои бабушка и дедушка. Родители моей матери. Я жила с ними, пока мне не исполнилось пять лет, потому что отец был так потрясен смертью мамы, что не мог сам обо мне заботиться. Потом они погибли в автокатастрофе.

— И они рассказали тебе об этом, когда тебе было только пять лет? — спросила Бейб, ее глаза стали огромными.

— Да. Это они были по-настоящему сумасшедшие, хотя я не понимала этого в то время. Как я могла это понять? Я была всего лишь маленькой девочкой! Мне кажется, что они пытались наказать меня.

— Как они могли так гнусно поступить с такой маленькой девочкой? — задумчиво сказала Хани, у нее снова покатились по щекам слезы.