— Мы должны заехать за Бейб.

— Почему ты не позвонила мне вчера, когда получила машину?

— Я получила ее почти в полночь, и Нора не разрешила мне никому звонить в это время!

— Ты получила ее в полночь?

— В это время пришел домой папочка, это подарок от него, хотя на карточке написано, что от него и Норы. Но ты же понимаешь, что он просто написал на карточке ее имя. Он сказал такую странную вещь:

— Это тебе. Не делай в ней то, что бы я не стал в ней делать сам. А ты знаешь, что сказала Нора, эта старая ведьма? Что хотя сейчас только апрель, машина — это подарок к моему семнадцатилетию, поэтому мне стоит постараться не разбить машину до июня, до дня моего рождения. Ты когда-нибудь слышала от кого-нибудь что-либо более низкое? Но я была так рада, что мне наплевать. Ты бы видела ее! Папочка заставил их упаковать машину в розовый пластик с желтыми лентами, и везде эти смешные лиловые шарики.

— Ее, наверное, можно было просто съесть! Но что-то это не похоже на твоего отца! Ты же знаешь, что он не станет украшать машину лиловыми воздушными шариками!

Сэм засмеялась:

— Наверное, ты права! Мне кажется, что такую вещь могла придумать Нора, как будто она украшала зал для праздника. Почему бы и нет? Что еще она умеет делать?

— Все равно она хотела, чтобы все было красиво! — задумчиво заметила Хани, вспоминая о том, как прибыло последнее подношение из Парило. Это был странный подарок для единственной дочери, которую мать к тому же не видела в течение многих лет. Рождественский подарок состоял из высокого поварского колпака и белого фартука с надписью — «Приятного аппетита!».

Иногда Хани казалось, что ее мать не просто наплевала на нее на всю оставшуюся жизнь, но что она настолько не в себе все время, настолько наглоталась наркотиков, что просто ничего вообще не соображает!

Когда Бейб, стоявшая и ждавшая автобуса, увидела, как прямо на нее летит машина, как бы собираясь раздавить, она громко заорала, но это не был крик ужаса, она вопила от радости.

— Я вижу, это правда? Или мне это всего лишь снится?

— Быстро залезай, коротышка. Мы уже опаздываем, мне придется ехать восемьдесят миль в час, чтобы успеть на урок.

— Где я буду сидеть?

— Не будь идиоткой! Ты просто сядешь сверху на сиденье. Ты что, никогда не ездила в спортивной машине?

— Я идиотка? Нас — трое, и всегда будет трое, а у тебя машина, в которой только два места?

— Что ты считаешь, мне нужно было просить фургон? В модных машинах всегда только два места. Половина удовольствия в этой машине от того, что ты едешь сверху сиденья. Даже если ты скорчилась поверх сиденья, ты все равно выше людей, сидящих впереди. Ты также можешь высовываться из окна и кричать гадости остальным водителям. Давай залезай. Теперь ты все знаешь!

— Хорошо, вылезай, Хани, дай я пролезу и скорчусь поверх сиденья. Или тебе хочется, чтобы я пролезала через тебя? А может, ты хочешь скорчиться, потому что это так весело, а я буду сидеть впереди, как будто мне не хочется веселиться, просто сидеть на нормальном сиденье.

— Я так не думаю, — ответила ей Хани, смеясь, — ты маленького роста, поэтому тебе придется сидеть за нами. Ты сразу станешь выше нас, и тогда мы все будем одного роста!

Бейб швырнула свою сумку с учебниками па колени Хани и, не дождавшись, когда та вылезет из машины, начала карабкаться через нее, чтобы добраться до своего насеста. Сэм сильно толкнула ее в попку. Все трое заливались смехом. В этот момент открылась дверь, там стояла Кэтрин в бледно-голубом шелковом халате, она желала знать, что происходит.