— Ты хочешь, чтобы я написал этот проклятый сценарий только для того, чтобы мы расцеловались и примирились до того, как он встретится со всеобщим постановщиком, а не потому, что ты нуждаешься во мне. Думаешь, что я могу поспеть с этим великим сценарием в гонке со временем? Странно, что все эти месяцы Тони Нэш не мог найти приличный сценарий, с которым можно запуститься в производство.

— Ты прав лишь в той части, которая относится к примирению. На самом деле я нуждаюсь в тебе, и я знаю, что ты можешь успеть со сценарием. Нет ничего странного в том, что Тони сейчас не в состоянии найти подходящий. С моей стороны был просчет. Понимаешь, я нуждалась в услуге старого и доброго друга, которому могла бы доверить что-то очень дорогое для меня. Но поскольку этот друг — Тони, а ему уже за пятьдесят, то, похоже, я послала мальчика, чтобы он сделал мужскую работу, а теперь пытаюсь исправить эту ошибку. Можешь ты это понять?

Он сел рядом с ней так близко, что мог взглянуть в ее ясные, словно безоблачное голубое небо, глаза и провести кончиком пальца по ее бровям, если бы осмелился на такую ласку. Потом улыбнулся этим глазам и сказал:

— Я понимаю, почему любому мужчине так трудно отказать тебе.

Она должна была приложить усилия, чтобы удержаться от желания потрепать его по желтым волосам, но лишь улыбнулась ему:

— Должна сознаться, я была уверена, что ты не откажешь мне, хотя знаю, что прошу слишком о многом. Возможно больше, чем имею права, если учитывать вашу с Т. С. историю.

— Но почему ты уверена, что я не откажусь?

Она засмеялась:

— Потому что я Нора Хартискор-Нэш-Кантингтон-Грант, а это значит, что я знаю мужчин.

Это значит, что теперь я могу отличить мужчин от мальчиков, проигравших — от победителей, могу даже выделить из массы победителей немногих героев.

— Знаешь, подошло время ланча. Давай я угощу тебя. Можем поесть у окна, выходящего в сад.

Она обвела взглядом залитую солнцем комнату:

— Я думаю, не стоит. Здесь слишком яркое солнце. Можно увидеть слишком ясно и слишком многое. Иногда лучше не видеть всего.

— Тогда не будем есть здесь, — сказал Тедди, глядя ей в лицо. — В библиотеке у меня тень…

Не дожидаясь ее ответа, он взялся за голову.

— Нет, это не годится. В темноте невозможно отличить одну вещь от другой — даже не увидишь, обо что можно споткнуться. Кроме того, это слишком ранний час дня, чтобы идти в такую темную комнату…

— Да…

— Может быть, самое лучшее будет, если я приглашу тебя пойти куда-нибудь на ленч. Тогда уж не будет никакого конфликта…

— Нет, самое лучшее будет, если я пойду домой и разделю ленч со своим мужем. Он чувствует себя очень одиноким и потерянным, когда меня нет. Он очень зависим от меня.

— Да, я в этом уверен.

А вот она отнюдь не была в этом уверена.

Прежде чем уйти, она спросила о Хани:

— Как там у нее дела в КУЛА? Ей нравится?

— Она на седьмом небе. Ее драматический класс ставит «Ромео и Джульетту», и как ты полагаешь, кто будет Джульеттой?

Главная роль? Как чудесно! Хани, естественно!

— Хани есть Хани, — согласился он. А как продвигаются дела у Сэм, как ее попытки участвовать в съемках?

— О, она великолепно проводит время, осматривает достопримечательности, повсюду разъезжает. Между нами говоря, я не думаю, что от нее в этих съемках будет какой-то прок, но в одном я уверена: может быть, из Тони и не получится великий продюсер, но можно быть уверенным, он знает, как помочь молодой девушке хорошо провести время.

Тедди улыбнулся, пожалуй, грустно:

— Что ж, это тоже талант.