Она поверила ему.

— Но ты ведь хочешь этого? Мечтаешь об этом?..

— Нуждаюсь в этом…

— Понимаю. Что ж, тогда тебе это действительно необходимо.

Он долго молчал, пока до него полностью не дошел смысл ее слов. То, что она отпускала его наконец.

— И ты выйдешь за меня замуж, а затем разведешься со мной?

— Нет. Выйду я за тебя или нет, но я тебя никогда не брошу.

— Но если мы останемся вместе, ты заведешь себе любовника? Скажи мне, что да! Я хочу этого!

Она с грустью покачала головой:

— Не знаю, смогу ли. Может быть, когда-нибудь… Когда я смогу любить тебя немного меньше. Нет, беру свои слова обратно. Я никогда не смогу любить тебя меньше. Лучше так — когда я смогу любить тебя, как лучшего друга. — Она улыбнулась, хотя по щекам ее текли слезы, которые ей приходилось слизывать языком.

Он привлек ее к себе и крепко обнял:

— Нет, тебе действительно надо выйти замуж и развестись. Начать все сначала. Хьюби будет носить имя Хартискоров, и отец тебя любит. Он обеспечит вас обоих. Он, возможно, даже даст тебе приданое, чтобы ты смогла выйти замуж второй раз.

Она закрыла его рот:

— Нет, Хьюберт, никаких приданых. Я не ухожу никуда, где бы это мне могло понадобиться. — Даже произнося эти слова, она так хотела его, хотела, чтобы он овладел ею.

Неужели она когда-нибудь перестанет испытывать это желание?

Она попыталась улыбнуться:

— Я давно тебе говорила, что я — липучка. Ты сможешь от меня отделаться, лишь когда кто-нибудь из нас умрет. А может быть, и тогда ничего не выйдет. Скорее всего, я полезу за тобой в могилу, чтобы вытащить тебя оттуда. Или же если первой буду я, то я затащу тебя за собой. Нет, Хьюберт Хартискор, ты так просто от меня не отделаешься…

Но он не засмеялся.

— Ты — самое лучшее, что у меня когда-либо было в жизни. Ты и Хьюби. Я очень люблю его, ты же знаешь.

— Я знаю это, Хьюберт… — Она так старалась не расплакаться, но ничего не получалось. — И ты просто прекрасный отец, правда. Хьюби так тебя любит.

Губы его скривились в усмешке.

— Многие сказали бы: «Ну какой же он счастливчик — у него такой очаровательный малыш и такая прекрасная жена, которая так сильно его любит, что не желает обманывать его, хотя он и умоляет об этом».

Она вытерла слезы тыльной стороной руки:

— Ну что ж, даже такой очаровашка, как ты, не может иметь всего, чего захочет. Но только обещай мне одну вещь, я говорю совершенно серьезно. Пусть никто на свете не узнает, что у тебя есть любовник, хорошо? Ради Хьюби, ради своего отца.

— Ну, уж во всяком случае, для Хьюби. Но что я могу сделать ради тебя, Нора?

Она только сейчас поняла, как сильно устала, и опустилась на краешек кресла.

— Ты можешь кое-что сделать для меня. Ты можешь стараться и дальше налаживать отношения с Рупертом, это ради всех, даже если это тебя убьет.

— О Боже, Нора! Тебе это кажется смешным, возможно, ты права — это действительно убьет меня. — Он подошел и сел на пол, рядом с ее креслом.

— Убеждена, это это не так и, кроме того, это так важно для вашего отца.

— Не уверен. Они оба такие умные, отец и Руперт. Бог его знает, о чем они мечтают. Совершенно не удивлюсь, если узнаю, что они замышляют убийство паршивой овцы.

Он, конечно, шутил, немного черного юмора, и она невесело улыбнулась:

— Глупый, зачем им желать твоей смерти?

— Возможно, потому, что я черное пятно на семейном имени, а может быть, и потому, что они оба влюблены в жену паршивой овцы и каждый из них мечтает заполучить ее.