Она была поражена. Странно слышать такое.

— Руперт, твой отец потрясен сейчас, но именно он всегда был и остается главой семейства. По крайней мере, той части, что от него осталась.

Он мгновение пристально смотрел на нее, как будто никак не мог сориентироваться.

— Конечно. Я просто хотел сказать, что должен был заботиться о моем младшем брате. Кроме того, ты знаешь, как отец старается избежать любой ответственности.

— Я что-то не понимаю тебя, Руперт. Что это значит?

— Да, отец всегда старается по возможности не принимать решений.

Она начала вспоминать. Уже не в первый раз Руперт упоминал о том, что Джеффри старается избежать ответственности за что-либо. Она была в неподходящем настроении, чтобы начинать дискуссию по этому поводу. Ей вообще ни о чем не хотелось разговаривать.

— Я считаю, что твой отец просто прекрасно вел себя по отношению к Хьюберту, он всегда так старался помочь ему, всегда прощал его, несмотря ни на…

— Между прочим, все случилось по его вине, и он стал прощать его именно по этой причине!

Нет, сейчас ей не хотелось говорить о возможной вине Джеффри. Единственно, чего ей хотелось, — это пойти в свою комнату и остаться одной. Но она не могла резко прервать Руперта, не дать ему высказаться.

— Я просто падаю от усталости, Руперт, но скажи: почему твой отец должен испытывать чувство вины?

— Он знал, что происходило между дорогой маменькой и маленьким Хьюбертом, и, черт возьми, он ничего не предпринял, чтобы прекратить все это!

У нее сильнее забилось сердце.

— Что ты говоришь, Руперт? Что происходило между вашей мамочкой и Хьюбертом?

— Разве Хьюберт тебе никогда не рассказывал об играх, которыми мамуля занималась с ним в постельке?

Нора не просто была шокирована: ее затошнило.

— Прекрати сейчас же, Руперт! Хьюберт никогда прежде не говорил мне о подобных вещах, и я не желаю слышать о них сейчас!

Она начала было подниматься по лестнице, но Руперт побежал за нею:

— Это правда! Клянусь тебе!

— Я ничего не хочу об этом слышать. Я иду к себе и, конечно, забуду все глупости, которые ты говорил.

— Но это же все было! Почему ты мне не веришь?

«Боже! Неужели это никогда не кончится!»

Она устало присела на нижнюю ступеньку лестницы.

— Честно сказать, я не знаю, чему верить и чему не верить. Может быть, это было, а может, нет. Может, ты только думал об этом, потому что сходил с ума от ревности. Конечно, это была вина твоей матери — она так четко выделяла своих фаворитов. Но заявлять, что Джеффри все знал и ничего не предпринимал? Руперт, в это я не могу поверить. Ты не должен попадать в ловушку, когда не можешь отделить реальность от фантазии.

Руперт опустился на мраморный пол у ее ног и положил мокрое от слез лицо на ее колени. Сквозь шелк платья она чувствовала его слезы, ей стало так его жаль! Он все еще оставался маленьким мальчиком, чье примерное поведение не завоевало любовь матери.

Она откинула его всклокоченные волосы со лба.

— Теперь это уже не имеет никакого значения. Мать мертва, и Хьюберт тоже мертв. Никто никогда не узнает настоящую правду, может, это и к лучшему. Что касается твоего отца, ты должен быть добрым к нему — он потерял сына. Если сын умирает раньше отца — это самое страшное. Если даже…

«Прости меня, Хьюберт, за то, что я сейчас скажу!»

— Если даже умерший сын всегда был на втором месте в его сердце!

— Что ты имеешь в виду, «на втором месте»?

— Ну, Хьюберт всегда говорил, что ты — любимчик отца.

«Это, конечно, полуправда.