Она вывезла его в сад, чтобы он понежился на полуденном солнышке, и ему пришлось ухватиться за куст, как бы черпая у него поддержку.

— Уезжаешь? Ты хочешь отдохнуть? Почему ты не можешь подождать, пока я поправлюсь, чтобы поехать с тобой? Остались всего какие-нибудь недели две. Самое большое — три, четыре недели! Мы можем поехать на Ривьеру. В Канны или Монако, пожить в «Отеле де Пари». Тебе ведь всегда нравилось Монако. У нас есть приглашение от Ари Онасиса. Он хочет, чтобы мы поехали с ним в круиз в следующем месяце. Уинстон тоже там будет. Может, ты хочешь поехать в Штаты? Нас приглашал Хью…

— Я уезжаю совсем, Джеффри. Я оставляю тебя.

— Но почему? — Он схватился за сердце.

Она сделала глубокий вздох:

— Джеффри, ты не должен так волноваться, чтобы не вызвать приступ. Доктор сказал, что с твоим сердцем все в порядке. И ты спрашиваешь меня — почему?

— Но Руперт же ушел из дома!

— Это не так. Он живет в шикарном номере в «Савойе» и, как всегда, занимается делами семьи Хартискоров. Нет, он никуда не ушел! Но в любом случае дело совсем не в этом!

— Это не так! Ты уезжаешь из-за Руперта. Но у меня есть план, как укоротить его. Послушай меня!

— Не буду! На этот раз хватит. На самом деле Руперт оказался катализатором, а не причиной! Я уезжаю не из-за него. Главная причина — это Хьюби. Из-за него я стала членом семьи Хартискоров, и теперь из-за него я покидаю вашу семью. Честно говоря, я жду не дождусь, когда смогу уехать отсюда. Этот дом полон привидений — страшных теней прошлого. Так много мертвых душ!

Джеффри возмутился:

— Чушь! Просто чушь! Ты, как всегда, играешь, как на сцене! Я прекрасно понимаю, какая гадость произошла в доме в ту ночь, но мы сможем все отмести! Мы это сделаем! Я говорю тебе, что у меня есть план!

— А я говорю тебе, что меня не интересует твой план. Мне и так было трудно оставаться в этом доме с Хьюби, пока ты не поправился, чтобы я могла со спокойной совестью покинуть тебя.

Он укоризненно посмотрел на нее:

— Спокойная совесть? Уйти от меня после того, как я так много для тебя сделал?

Ей следовало ожидать, что он обязательно скажет что-либо подобное, что он так поведет себя. Ей стало интересно, как же она раньше не замечала, сколько у него в запасе разных дешевых трюков.

— Будет лучше, Джеффри, если мы не станем говорить о том, что ты сделал для меня. Ты помнишь, когда ты просил меня выйти за тебя замуж, я ответила, что ты хорошо относился ко мне. И я говорила это искренне. Потом ты сказал, что я так же много отдавала, как и получала сама. Хотя мне и были приятны твои слова, я им не поверила. Я считала, что я в большом долгу перед тобою. Я согласилась выйти за тебя замуж и по этой причине, и из-за Хьюби. Потому что ты собирался его признать своим сыном. Но это все были не те причины для брака, и, наверное, я получила все, чего заслуживала. Но Хьюби совсем не заслужил того, что с ним случилось! Я считаю, что пока оставалась здесь с тобой, ожидая твоего выздоровления, я дарила тебе это время. И если его как следует оценить — это весьма дорогой подарок! Было очень трудно оставаться здесь после всего, что случилось. Хьюби до сих пор просыпается и плачет по ночам, и я плачу вместе с ним! Плачу по Хьюби и по Хьюберту!

— Ты обвиняешь меня за то, что сделал Руперт? Разве это справедливо?

«Справедливо! Какое неподходящее слово!»

— Хьюберт приходил к тебе, испуганный, маленький мальчик, чтобы рассказать, как его братец насиловал его?

— Да, но…

— А ты был справедлив к нему? Ты ему верил? Ты хотя бы раз подумал и попытался выяснить правду? Или же ты называл его грязным лгунишкой и все продолжалось по-прежнему?

Джеффри ничего не ответил, его пальцы нервно перебирали бахрому пледа, покрывавшего его ноги.