Джеймс шептал ей слова любви, его горячее дыхание обжигало ее ухо, а пальцы дразнили и возбуждали. Каждый раз, когда ей казалось, что она достигла предела и больше не вынесет, он увлекал ее еще выше, поднимая на новый уровень страсти.

Элизабет вцепилась в траву, опасаясь, что если обнимет Джеймса, то разорвет его рубашку. Однако он прошептал, скользнув пальцем в ее лоно:

— Коснитесь меня.

Напуганная собственной страстью, она осторожно поднесла руки к воротничку его рубашки. Верхняя пуговица была расстегнута. Она быстро расстегнула вторую, спеша дотронуться до его кожи.

— Бог мой, Элизабет! — выдохнул Джеймс. — Вы меня убьете.

Она остановилась, метнувшись взглядом к его лицу.

— Не бойтесь, — сказал он, невольно рассмеявшись. — Мне хорошо.

— Правда? Потому что… о-о-ох!

Элизабет не имела представления, что именно он сделал пальцами, но нараставшее внутри нее давление достигло предела, и последовал взрыв. Ее тело напряглось, выгнулось, затрепетало, и, когда наконец содрогнулось, ей показалось, что она разлетелась на тысячу осколков.

— О, Джеймс, — вздохнула она, — вы дали мне возможность ощутить такое блаженство!

Его тело все еще оставалось твердым, как гранит. Он страдал от неутоленного желания и знал, что не сможет удовлетворить его этим вечером. Руки его дрожали от напряжения, и он перекатился на бок, вытянувшись рядом с ней на траве. Упершись локтем в землю, Джеймс смотрел на Элизабет. Глаза ее были закрыты, и Джеймс понял, что никогда в жизни не видел ничего прекраснее.

— Мне так много нужно вам сказать, — прошептал он, целуя ее в волосы.

Глаза Элизабет распахнулись:

— Что?

— Завтра, — пообещал он, ласково поправляя ее спущенный лиф. Казалось преступлением закрывать такую совершенную красоту, но он знал, что ее смущает нагота. Точнее, будет смущать, когда она вспомнит о ней.

Элизабет покраснела — в порыве страсти она забыла, что полуодета.

— Почему не сегодня? — спросила она.

Резонный вопрос. Джеймс испытывал искушение назвать свое настоящее имя и попросить ее выйти за него замуж, но сдержался. Руку и сердце предлагают раз в жизни, и он хотел, чтобы все было безупречно. Он встретил женщину, которая полностью завладела его душой, о чем он даже не мечтал. Элизабет заслуживает роз и бриллиантов и того, чтобы увидеть его коленопреклоненным перед ней.

К тому же Джеймс считал своим долгом предупредить Агату, что больше не намерен скрывать свое имя.

— Завтра, — пообещал он снова. — Завтра.

Это, видимо, удовлетворило девушку, поскольку она вздохнула и села.

— Думаю, нам пора возвращаться.

Он пожал плечами и усмехнулся:

— У меня нет срочных дел.

Элизабет состроила строгую гримаску:

— Зато у меня есть. Леди Дэнбери обрабатывала меня целую неделю, настаивая, чтобы я пошла на маскарад. Не представляю, что будет, если я так и не появлюсь. — Она бросила на него кислый взгляд. — Она чуть не довела меня до безумия. Еще одна бесконечная нотация по поводу моего отсутствия, и я окончательно свихнусь.

— Да, — согласился Джеймс, — что-что, а наказать виновного она умеет.

— Почему бы вам не пойти со мной? — спросила Элизабет.

Ни в коем случае. Его непременно узнают.

— Рад бы, — солгал он, — да не могу.

— Почему?

— Э-э… запылился в дороге и…

— Одежду можно почистить.

— У меня нет маскарадного костюма.