— Принесу чай.

— Я пойду с вами.

Она подняла руку, останавливая его:

— Нет, не пойдете.

Он сжал ее ладонь и поцеловал кончики пальцев:

— Нет, пойду.

Элизабет уставилась на свою руку. Боже правый, он опять ее поцеловал! Прямо в холле. Слишком ошарашенная, чтобы отдернуть руку, она лихорадочно огляделась по сторонам в ужасе, что слуги могут наткнуться на них.

— Похоже, до вчерашнего дня вас никто не целовал, — вкрадчиво произнес Джеймс.

— Разумеется, нет!

— Даже ручку? — Он выпустил ее руку, подхватил другую и перецеловал пальчики.

— Мистер Сидонс! — ахнула она. — Вы сошли с ума?

Он улыбнулся:

— Я рад, что вас не целовали раньше.

— Вы сумасшедший! Совсем свихнулись! И, — добавила она с вызывающим видом, — руку мне, разумеется, целовали.

— Отеческие поцелуи не считаются.

Больше всего на свете Элизабет хотелось найти какую-нибудь дыру и забиться в нее. Она чувствовала: щеки ее горят, и понимала — он знает, что прав. В деревне были не так уж много неженатых мужчин, и ни один из них не был настолько утонченным, чтобы целовать ей руку.

— Кто вы? — прошептала она. Он бросил на нее странный взгляд:

— Джеймс Сидонс. Вы же знаете.

Она покачала головой:

— Вы никогда не были управляющим поместьем. Я уверена в этом.

— Может, показать вам мои рекомендации?

— Вы не так держитесь. Ни один служащий…

— Ну, я же не совсем слуга, — перебил он ее. — Как, впрочем, и вы. Насколько я понял, вы принадлежите к местному дворянству.

Элизабет кивнула.

— Я тоже принадлежу к старинной фамилии, — продолжил Джеймс. — К несчастью, мы не потеряли гордость вместе с деньгами.

— К несчастью?

Уголок его рта приподнялся.

— Порой из-за нее попадаешь в неловкое положение.

— Как в данный момент, — твердо сказала Элизабет. — Сейчас же возвращайтесь в гостиную. Леди Дэнбери сидит там и гадает, какого черта я закрыла дверь и чем мы здесь занимаемся. А поскольку я не знаю, что у вас на уме, то не желаю с ней объясняться.

Джеймс просто смотрел на нее, пытаясь понять, почему у него такое чувство, словно его отчитала его собственная гувернантка. Он усмехнулся:

— Здорово у вас это получается!

Элизабет, успевшая сделать несколько шагов в сторону кухни, с недовольным вздохом обернулась.

— Что именно?

— Говорить со взрослым человеком, как с ребенком. Вам удалось поставить меня на место.

— Не думаю, — возразила она, махнув рукой. — Только посмотрите на себя. Ни тени раскаяния! Ухмыляетесь как идиот!

Он склонил набок голову.

— Знаю.

Элизабет всплеснула руками:

— Я должна идти.

— Это вы довели меня до идиотских улыбок.

При звуке его голоса, мягкого и страстного, она замедлила шаг.

— Оглянитесь, Элизабет!..

Между ними словно возникла какая-то связь. Элизабет ничего не знала о любви, но чувствовала, что может влюбиться в этого мужчину. Понимая это в глубине души, она ужасалась. Она не может выйти за него замуж. Он сам сказал, что у него нет денег. Как она пошлет Лукаса в Итон, будучи женой управляющего имением? Как накормит и оденет Сьюзен и Джейн? Сьюзен только четырнадцать, но недалек тот день, когда она захочет выйти в свет. О Лондоне не может быть и речи, но даже скромный дебют в местном обществе стоит денег.