– Нет, – возразила Фрида. – Это означает, что вы не можете предъявить обвинение Фрэнку Уайетту.

– Я все написала в книге. Можно еще пива?

– Конечно. Принесу вам бокал через минуту. Книгу я прочитала.

– И как, понравилось?

– Мне кажется, она чрезвычайно интересная.

– Рыбалка. Ему нравилось ходить на рыбалку. Он ловил рыбу где угодно: в каналах и затопленных карьерах, в реках. Он мог сидеть там весь день с банкой личинок. Меня это жутко бесило.

– Что случилось с его удочками?

– Я продала их на ебей. Я не уточняла, кому они принадлежали.

– Где-нибудь еще, в каком-нибудь конкретном городе?

– Мы не очень-то много путешествовали. Он говорил, что в детстве частенько ездил с матерью на остров Канви-Айленд.

– Хорошо.

– А что? Зачем тебе это знать?

– Подчищаю хвосты, – уклончиво ответила Фрида.

Джоанна кивнула. Похоже, такой ответ ее удовлетворил. Фрида заказала ей еще порцию пива и смотрела, как та пьет его и как на верхней губе у нее остается полоска пены.

– Странно, как это у тебя хватило смелости, – заметила Джоанна, осушив бокал до дна. – После всего, что было.

– Вы не думали, что мы снова встретимся?

– Нет. Я начала новую главу своей жизни. Так сказал мой редактор. А ты осталась в старой.

Он сердился на нее. Он задавал вопросы, на которые она не могла ответить. Он предъявлял обвинения. Он знал ее тайны и ее страхи.

– Ты его подвела.

– Нет, я его не подводила.

– Он ушел, и ты его забыла.

– Нет, я его не забыла.

Голос говорил ей ужасные вещи, заявлял, что она ничего не сделала, что она пустое место, что от нее нет никакого толку. Она рассказала ему о фотографиях и о документах, но голос продолжал забрасывать ее ужасными обвинениями:

– Вот опять. Всегда одно и то же. Я говорю, а ты не слушаешь.

– Но я слушаю. Я правда слушаю.

– Ты – пустое место. И ты ничего не делаешь.

Бет начала плакать, раскачиваться из стороны в сторону, биться головой о деревянную стену над койкой – все, что угодно, лишь бы заставить этот голос замолчать. Постепенно, по мере того как в каюту пробирался рассвет, голос затихал и наконец исчез, но боль осталась, и она отчаянно терла мокрое от слез лицо.

Она встала и начала перебирать бумаги Эдварда, пока не нашла нужные страницы. Она не пустое место. От нее есть толк! Она смотрела и смотрела на слова, запоминая их наизусть, снова и снова монотонно произнося вслух. Потом она принялась рыться в ящике со столовыми приборами и наконец нашла то, что искала. Нож и точильный камень. Она вспомнила картинку из детства, как отец сидел в кухне и говорил матери: «Женщины не понимают… – А потом она услышала звук, когда лезвием ножа проводят по серому камню так, что во все стороны летят искры. – Вот как нужно точить нож. Вот как нужно точить нож».

– Фрида? – отозвался Гарри.